Гражданская жена

Старая, больная и одинокая, Вере вдруг стало жаль ее.

Приготовилась было ждать дальше, но тут перед ней возник врач и сообщил, что Вовка очнулся.

- На одну минут, не больше, - строго сказал он, заводя Веру внутрь.

В этот момент она не чувствовала ног под собой, сердце затрепыхалось, в глазах застыли слезы. А он, ее мальчишка... Весь перевязанный, нос торчит, вихры из-под повязки, глаза блестят.

- Ма, ну прекрати, - зашептал. - Ну что ты! Со мной все хорошо.

Вера закивала, закрывая рот рукой. Мужчина.

- Я вижу, вижу.

Казалось, всего секунду побыла, а врач уже скомандовал на выход. Нельзя.

- Переведут в палату, наговоритесь еще.

Ну что ж, она и так была благодарна, что ей дали сына увидеть. Нервное перенапряжение, державшее ее как штырь в позвоночнике, стало отпускать. Побрела обратно, в блок, где лежал Верховцев старший. Домой ехать не собиралась в любом случае, а там свободная кушетка, на которой можно было поспать. Она бы сейчас хоть полу прилегла, хоть в коридоре. Все смешалось в жизни, на войне как на войне.

Уже у самой двери в палату пораженно остановилась.

Оттуда доносились голоса, Вера узнала говоривших.

глава 59

Оказывается, старуха Верховцева не ушла. Но даже не это поразило Веру, а сам смысл того, что она говорила. Негромко, с паузами. Ее старческий голос сейчас звучал совершенно иначе, не так как обычно - сухо и надменно, а по-человечески.

- Саша...

За все десять лет Вера не помнила, чтобы она хоть раз так назвала своего сына.

- Я очень горжусь тобой.

Снова пауза. Потом тихо и хрипловато прозвучал ответ Верховцева:

- Ну что ты, мама, я ничего особенного не сделал. Это был мой долг по отношению к сыну.

- Это... был поступок мужчины.

- Успокойся, мама. Ты просто переволновалась.

Наверняка скептически поморщился, в этот момент Вера прямо видела его лицо.

- Не перебивай меня, Александр! - На мгновение привычное Верховцевское высокомерие прорвалось в голосе Валерии Аристарховны, но старуха тут же смягчилась: - Ты не понимаешь.

Она добавила это как-то слишком горько, с такой затаенной обидой, что Вера поразилась снова. Жили все-таки под каменной броней в сердце этой женщины чувства. На какое-то время воцарилось молчание, потом Валерия Аристарховна проговорила:

- Я видела Веру. Мы поговорили... Как у тебя с ней?

- Не знаю, мама. Ничего не знаю.

- А с этой?

- Не напоминай. Я жалею что... А! Довольно об этом.

Повисло молчание.