Гражданская жена

Пока делали анализы на спиды-вассерманы-гепатиты-гистосовместимость, пытался успокоить Веру. На ней лица не было. Мертвецки бледная, глаза потухшие, губы синие.

- Это моя вина. Моя...

Шепчет, а у него сердце кровью обливается.

- Это моя вина. Только моя, слышишь!

А время тянется бесконечно. Летит и тянется бесконечно... И неизвестность, убивающая неизвестность. Наконец, спустя черт знает сколько лет жизни результаты анализов пришли. Кровь он сдал сразу. Благо за своим здоровьем всегда следил и кровь у него была чистая.

Сейчас он был готов отдать хоть всю свою кровь."

"Вернулся врач, ситуация немного прояснилась. Да, Ожоги III А, бок и часть спины. Волдырями. Но состояние не тяжелое, и операцию по пересадке кожи можно проводить уже хоть сегодня. В принципе, чем скорее, тем лучше. До развития воспалительных реакций в ране, тогда все пройдет менее болезненно для мальчика и рубцов не будет. Искусственная кожа...

- Кожа? - только это и услышал. - Возьмите мою!

Он же знал, слышал или видел где-то, что в экстренных случаях делают прямую пересадку.

А он идеальный донор. У него и шкуры много, анализы в норме, отторжение не должно пойти.

Врач посмотрел на него и кивнул.

***

Все и так вертелось у Веры перед глазами, а сейчас завертелось еще быстрее. Александр вместе с врачом ушли куда-то, а она осталась одна в этой кошмарной звенящей пустоте. Страшно. Очень страшно. Очень-очень.

И перед этим меркнет ВСЕ. Нет ни гордости, ни амбиций, ничего, кроме жизни и здоровья близких.

Вера не знала, как высидела, выстояла, выходила все то время, пока длилась эта неизвестность. Казалось, прошли годы, пока появился врач и сообщил, что все прошло удачно. А потом добавил:

- Ваш сын в реанимации, но мужа вы можете видеть.

Хотела она его сейчас видеть?

- Да, спасибо. Да.

- Я провожу вас.

Как шла за ним по больничным коридорам - не помнила. Просто внезапно оказались перед стеклянной дверью палаты. Врач сказал:

- Входите, только недолго, - и ушел.

Вошла. А он бледный как полотно, на койке вытянулся, но маловата ему койка.

Большой же... Увидел ее весь как-то подобрался, глаза блеснули лихорадочным весельем.

- Пришла...

- Как ты? - только и смогла выдавить.

- Хорошо, - усмехнулся сипло.

- Но, как же наркоз...

- А мне под местной делали. Что со мной станется, я же здоровый как бык.

Да... Он здоровый. Как бык. Не удержалась, слезы потекли.

- Иди сюда, Вера, сядь и успокойся. И не плачь, с Вовкой все хорошо будет.