Чемоданчик Пандоры

На этот раз она решила обратиться за информацией к тем, кто всегда все знает – к местным старухам, теснившимся на скамейке в середине двора, возле замусоренной детской песочницы.

Старухи негромко переговаривались, постоянно бросая настороженные взгляды на окруженный полицией подъезд, так что можно было не сомневаться в животрепещущей теме их разговора.

– А все через мужиков, – авторитетным тоном говорила бодрая бабка в спортивной шапочке с надписью «Найк», явно позаимствованной у внука. – Все дело в том, что непрерывно к ней мужики таскались, и все разные! Тут, понятное дело, дождешься неприятностей!

– А вот и врешь ты все, – азартно возражала ей особа с залихватски сверкающими золотыми зубами, – это не к ней мужики ходили, а к Аньке Севастьяновой из девятнадцатой! И ходют, и ходют, и, почитай, каждую неделю все разные! Ты, Петровна, вечно все путаешь, потому что не видишь ничегошеньки! Очки тебе нужно носить, а ты все молодишься! – Она неодобрительно покосилась на спортивную шапочку.

– Это как же это – хорошо? – воскликнула первая. – Это если насмерть зарезали, ты считаешь хорошо, так что ж тогда плохо?

– А что ты думаешь? – не сдавалась зубастая.

Тут разговорчивая бабка заметила подошедшую Надежду и, прервав свою пламенную речь, осведомилась:

– А тебе, девушка, что надо?

Надежда Николаевна, польщенная тем, что ее неожиданно назвали девушкой, потупилась и вежливо поинтересовалась:

– Я, конечно, прошу прощения, что отвлекаю вас от разговора, а только вы, наверное, знаете, отчего это там столько полиции собралось?

Золотые зубы старухи лязгнули, как створки капкана, она подозрительно оглядела Надежду и спросила:

– А ты, девушка, собственно, почему интересуешься? Какая у тебя такая важная причина?

– Чего ты сразу так, Васильевна, на человека напустилась? – перебила ее бабка в спортивной шапочке.