Человек-невидимка в стразах

– Риммочка была святая, – всхлипнула Элеонора, – вот уж кого не приходилось просить о помощи, сама вызывалась!

– Мира нравилась вам меньше, – сделала я напрашивающийся вывод.

Пассажирка замялась.

– О покойных плохо не говорят, сестры просто были очень разные, хотя внешне похожи, словно близнецы. Когда Васюкова в наш дом переехала, мы сразу подружились. А вот Миру я увидела только после того, как Тема умер.

– Сестры не общались? – поразилась я.

Элеонора попыталась привести в порядок волосы, продолжая рассказывать:

– Когда я говорю о дружбе, то имею в виду тесные соседские отношения, не более того.

Я въехала в пробку, сбросила скорость до минимума и запоздало удивилась:

– Мне отчего-то показалось, что сестры жили в сгоревшей квартире чуть ли не с детства.

– Нет, Римма переехала из другого района, а о Мире я ничего не слышала до января нынешнего года, – со странным выражением на лице уточнила Элеонора, – я очень удивилась, когда про нее узнала! Риммочка никогда раньше о ней не упоминала.

– Вы назвали Васюкову вдовой… – не отставала я от пассажирки.

– Да, у нее муж умер.

– Хороший был человек?

– Римма из-за смерти Петра жилье и сменила, – ответила женщина, – один раз она обронила: «Так тяжело входить в дом и знать: никогда больше мужа не увидишь.

– Она вам рассказывала про Париж? – наседала я на Нору.

– Тот, который во Франции? – удивилась погорелица. – Нет. Насколько я поняла, Римма никогда за границу не ездила.

– А Мира? – не успокаивалась я.

Элеонора не стала отвечать на мой вопрос, попросила:

– Здесь, если вас не затруднит, налево.

Я послушно притормозила у старой пятиэтажки, вышла и помогла выбраться пассажирке. Полная молодая женщина, качавшая коляску, бросилась к моей спутнице:

– Мама!

– Квартира сгорела, – всхлипнула Элеонора.

– Ерунда, главное, ты цела! – воскликнула дочь.

– Мебель! – стонала Элеонора. – Кухня почти новая! Вещи! Наверное, ничего не осталось! Я не смогла подняться и посмотреть, мне очень страшно.