Человек, который перебегал улицу

Но больше всего он обрадовался тому, что завскладом действительно собирается на пенсию.

— Главное — без суеты, — сказал Зутис на прощание. — Без суеты и тихо. Мышей надо ловить тихо!

Идя домой, Вильям опять решил, что все это пустая болтовня.

Глава 5

Сигарета была немного влажной и потому горчила. Зутис, морщась, выкурил ее до половины, но больше не мог — открыл боковое стекло «жигулей» и выбросил.

Надо купить другие, подумал он, и завернул на улицу Стучки, где был киоск, торгующий табачными изделиями и разной мелочью.

Зутис запер «жигули» и, дрожа от холода, пошел в обратном направлении к киоску — в машине было тепло, пешком он обычно не ходил, поэтому пальто с собой не брал. Теперь он пожалел об этом: тонкую кожаную подошву туфель и пиджак мороз легко прокалывал своими длинными иглами.

У киоска в очереди нетерпеливо переминалось несколько человек, и Зутис встал за добротным зимним пальто из темно-зеленого драпа с большим каракулевым воротником.

— Покажите мне, пожалуйста, гаванские сигары, — попросил низкий мужской голос, раздавшийся из большого воротника.

Нашел место канителиться, зло подумал Зутис — дать бы такому коленом в зад.

— Две, — мужской голос выбрал самые дешевые.

Получив свою пачку «Риги», Зутис хотел было уже бежать прочь, но увидел, что купивший сигары стоит тут же в сторонке и изучает фирменный знак на покупке.

— Привет, Джонг! — воскликнул Зутис.

Лицо Джона, которого звали и Джонгом, расцвело в широкой улыбке.

— Здорово!

Арвида Флоксиса перекрестили из Джона в Джонга в камере предварительного заключения. Из-за бритой головы — узкую полоску усов на верхней губе оставили, чтобы свидетели на суде могли его узнать, — впалых щек и немного раскосых глаз Джонг походил на китайца, хотя его фигура была весьма объемиста.

— Побежали к машине, а то я замерзну, — предложил Зутис.

— У тебя машина?

— Теперь у каждого порядочного человека есть машина.

— Ну, ну…

* * *"

"Домишко Бенаровичей был расположен в глубине леса, довольно далеко от колхозного центра. Все в округе называли его по-прежнему домом Бенаровичей, хотя Эрна уже довольно давно жила здесь одна.