Человек, который перебегал улицу

Конечно, лучше бы сначала послать письмо, потому что, если нормы уравняют и суда не будет, то нет и никакого смысла отдавать государству деньги, но в этом был известный риск, а рисковать Зутису совсем не хотелось.

Однажды, разыскивая в буфете запонки, Зутис нашел сильно выцветшую, засиженную мухами фотокарточку мужчины. На ее обратной стороне сохранились остатки желтого клея и строчки, написанные каллиграфическим почерком «На вечную память Эрне. Арвид Ф.» С фотографии смотрел ужасно серьезный мужчина с плотно сжатыми губами.

— Был у меня такой кавалер по письмам, — мимоходом заметила Эрна. — Он страсть как красиво писал письма.

— Кто-нибудь из соседей что ли?

— Нет, он дал своему другу поучиться водить трактор, но случилась авария, и его посадили на четыре года…

Об этом событии Зутис тоже как будто слышал раньше, но подробностей припомнить не мог. Время, когда в библиотеке исправительно-трудовой колонии он помогал Джонгу советами в написании писем, кануло в далекое прошлое.

— Если он тут будет шляться вокруг дома, я его измолочу вместе с его трактором.

— У, сумасшедший! — угроза Вилберта пришлась Эрне по сердцу.

БИОГРАФИЯ ВИЛЬЯМА АРГАЛИСА

Глава 18

Дни сменяли дни, а неизвестность оставалась. Однажды, когда Вильям шел домой, мимо него проехал милицейский фургончик, помигивая синей лампой на крыше. Вильяму стало ясно, куда он едет, он даже почувствовал что-то вроде облегчения оттого, что эта неизвестность наконец закончится.

Через неделю он забрал у хозяйки конверт с надписью «Сыну», потому что надо было платить мастерам, которые возводили стены его замка. Расплатившись, он распорядился работы прекратить, потому что больше платить будет нечем.

Милиция дала ему время, поэтому он стал обдумывать, как сохранить хоть что-нибудь из приобретенного. Сначала он потащил мать к нотариусу и подарил ей начатый дом, потом надумал было перевезти к матери новую мебель, но смекнул, что милиция может прицепиться — куда подевались краденые деньги, докопается до дома и из-за какой-то пары стульев конфискует его.

— Зутис уже в тюрьме!

Вильяму показалось, что голос у Альберта радостный.

— Что же нам делать?

— Ничего. Каждый сам кузнец своего счастья. Не сумеешь, выковать — получится пшик.

— Похоже, что ты радуешься.