Человек, который перебегал улицу

И всегда в приговорах суда упоминались какие-то неустановленные подробности. И всегда Зутис привлекался к ответственности по статьям уголовного кодекса о запретном промысле. В самом начале своей карьеры он производил бенгальские свечи.

В позднейших судебных приговорах доминировали пластмассовые изделия, застежки-«молнии» и браслеты для наручных часов.

— На сей раз вам не увильнуть с вашим запретным промыслом, — сказал Синтиньш. — Здесь довольно четко просматривается хищение государственного имущества — ткань ведь вы сами не ткали.

У государственного имущества совсем другая цена — лет десять, пятнадцать…

— Ничего вы, милый мой, уже не докажете! Это же не импортная ткань, которая появляется на одной-двух швейных фабриках. Это наш самый обыкновенный товар, который можно украсть и в ткацком цехе, и в красильном, и на швейной фабрике, и в магазине. Такими тканями забиты ателье мод. Вы поседеете, проверяя, и, конечно, ничего не найдете. О моем исчезновении ведь уже известно сообщникам, и, если у них еще вчера и была недостача нескольких метров ткани, то сейчас ее уж точно покрыли.

— К чему такая откровенность? Хотите создать впечатление, что вам ничего не грозит?

— Года два, но для здоровья и это немало… Послушайте, у меня есть деловое предложение… У меня есть друг, который всем рассказывает, что у писателя Бальзака было сто жилетов. Вы мне симпатичны, я хотел бы, чтобы у вас было сто костюмов.

— Я взяток не беру.

— Зато я только тем и занимаюсь, что даю взятки и смотрю, как их берут. Красивая взятка — ключ к воротам рая.

За взятку я вам добуду все. «Волжское крепкое» рано утром? Пожалуйста! Но на пятьдесят копеек дороже. «Рижский черный бальзам»? В любое время! Несколько рублей наценки. В «Автосервисе» я сначала плачу за подписи директора и технолога и получаю со склада нужные детали, а потом плачу мастеру, чтобы он их поставил: он считает, что за зарплату ему работать ни к чему.

— Значит, всегда, когда вы давали взятку, ее брали?

— Нет, не все. Всем не дают.

— Я все-таки обойдусь без сотни костюмов.

— Вчера я предложил бы вам даже больше, а сегодня и сто уже многовато."

"Вчера Зутис встревожился не на шутку. До того, как меч Фемиды еще не был занесен над его головой, он как будто не задумывался о суровых мерах наказания, но вчера острие меча уже легонько коснулось его шеи. Если бы первыми подвернулись не курсанты, а этот Синтиньш, сегодня началось бы большое и тяжелое расследование: в маленьком мешочке лежали пломбы и фабричные ярлыки с ценами.