Человек, который перебегал улицу

Только около трех дня был звонок, который меня заинтересовал, и я отметил его у себя в блокноте. Звонил мужчина с ярко выраженным кавказским акцентом и, должно быть, очень темпераментный.

— Слушай, натшалник! Нэвеста пропал, помоги найти!

— В магазине «Детский мир»?

— Нет, в Сымфэрополэ.

— Где?

— Город такой. В Крыму. Симфэропол. Ты, натшалник, Крым не знаешь?

— Может быть, невеста уехала в другую сторону?

— Нет, на рижский самолет побежал, я догонял, нэ поймал.

— Стало быть, она от тебя сбежала.

— Сбэжала, а я хочу найти, помириться!

— Фамилия?

— Лакомова Тамара Викторовна.

— Одну минуту! — Помощник дежурного, очевидно, смотрит в какие-то документы. — Нет, у нас нет. Позвоните еще вечером.

— Помоги, натшалник, найти!

К такой маленькой хитрости — просьбе позвонить еще раз — прибегают для того, чтобы проверить: если вторичного звонка не последует, значит, разыскиваемое лицо нашлось, и его из списка можно вычеркнуть.

К концу дня у меня набралось восемь фамилий пропавших женщин в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет.

Когда я повторно проверил список, отпали сразу четыре: их видели после десяти часов, то есть времени, когда произошел несчастный случай.

Осталось четыре фамилии, затем одну я вычеркнул потому, что рост женщины значительно больше, а вторую — из-за светлых волос.

В списке остались только Лакомова и Кристина Томниеце. Кристина Томниеце была среднего роста, с черными жесткими волосами. Одежда особого значения не имеет — на другое утро она могла переодеться, но не верилось, что у такой строгой матери дочь может быть с татуировкой.

— Думаю, что она уже не зовет маму потереть спинку, когда моется, — сказал один из помощников дежурного.

— Что-то не доходит до мозговых центров…

— Татуировка в таком месте, что мать могла этого просто не знать.

— Не ломай напрасно голову! — Его коллега хлопнул меня по плечу. — Успеешь это сделать и в последний день.

БИОГРАФИЯ ВИЛЬЯМА АРГАЛИСА

Глава 15

«Я теперь мог бы работать инкассатором», — подумал Вильям. — «У меня пропало уважение к деньгам»."

"Он прогуливался взад-вперед вдоль витрин, яркая пестрота которых хорошо выделялась на фоне серой ранней городской весны.