Человек из дома напротив

Но уже через пару месяцев стало ясно, что никаких занятий у Ани нет, а есть образ жизни.

Девочка схватывала на лету. Быстро научилась чистить лошадь, седлать и мыть; не успели оглянуться, как она помогала конюхам убирать денники и засыпать корм, шить вальтрапы и ремонтировать седла.

Страх перед лошадьми в ней отсутствовал совершенно. Аня понимала, что имеет дело с могучим животным, пугливым и зачастую непредсказуемым; видела раздробленную, как орех, ладонь инструктора, оказавшуюся между стенкой денника и копытом взбесившегося жеребца.

Аня долго считалась бы девочкой на побегушках, если б не новый тренер.

Тренер был молод и до глупости самонадеян. Утром он успел переругаться с частными инструкторами и к обеду, когда собралась группа, исходил ядовитой злобой. Кто-то по ошибке увел лошадь, на которой Аня должна была отрабатывать манежный галоп. Вместо того чтобы разобраться, тренер приказал вывести свободного жеребца.

Им оказался Зефир.

– Он очень злой и невоспитанный, – предупредила Аня, глядя на тренера своими большими серьезными глазами.

– А ну, не препираться, – крикнул тот.

Подростки зашумели.

– Нам никогда Зефира не дают!

– Надо найти Ирму…

– Он действительно очень капризный, – повторила девочка.

Тренер взбесился. Его авторитет подрывали на глазах у всей группы.

– Ты занимаешься или сопли размазываешь? – заорал он.

Девочка пожала плечами и взлетела в седло.

– Зефира вывели! – ахнули в зрительных рядах.

Увидев, как жеребец закидывается, выбегая в центр манежа, тренер побледнел.

Группа жалась по стенкам.

– Давайте-ка, действительно… Ирму… – пробормотал тренер.

Он сделал шаг вперед, чтобы ссадить девчонку, и в эту секунду Зефир начал выступление. Он давал свечу, бил задом, опустив голову и выгнув спину, а когда скинуть всадницу не получилось, пошел неудержимым галопом.

– Потащил, – завопили сзади.

– Берегись!

– Назад, назад!

Зефир «потащил» – понес от возбуждения, не видя препятствий, не понимая, куда мчится.

Все видели, как Аня откинулась назад, оперлась о стремена и начала заводить обезумевшего коня на широкий круг.

Прибежавший на крики Николай Игнатьевич выругался матерно, чего никогда не позволял себе ни при взрослых, ни при детях. Зефир, только начавший слушаться, вдруг резко остановился на галопе и вскинул круп.

Аня удержалась в седле.