Человеческий улей

Стрельбой из ружья переполошишь всю округу, твари слышат прекрасно. Городок этот немаленький, опасно провоцировать его нынешних обитателей. Решено, он просто доберется по зарослям до промзоны, там осторожно осмотрится, попробует разжиться хорошим топором. Будет возможность, прибьет одну-две несильные твари, не будет — просто уйдет так же тихо, как пришел. Лучше заниматься добычей споранов в местах, где домов поменьше, а, следовательно, и населения. Мертвяков там изначально не должно быть много, ну а до финиша, где тебя ждет превращение в могучую тварь, доходят далеко не все.

Бетонное ограждение с колючей проволокой поверху, не переберешься. И стена тянется чуть ли не на километр. Если продвинуться вдоль нее дальше, окажешься на открытом месте, а Карат не любил рисковать без острой необходимости.

А что там за грузовик? Он вроде бы не припаркован, как показалось издали, а врезался в эту самую стену. Пусть и по касательной, но удар помял его добротно. Надо сходить, проверить, вдруг пролом образовался.

"Пролома не было, плита не бумага — выдержала. А вот стык не стерпел надругательство, разошелся. Толстяк бы там застрял, но Карат с лишним весом не дружил, пролез без проблем. Сразу же помчался к промышленному зданию, присел за углом, чуть высунулся. Тишина и спокойствие, только одинокая ворона лениво поклевывает грудину от разодранного на части тела.

Кот начал царапаться о ткань рюкзака в который Карат его посадил перед забегом в город. Не нравится ему там. Вытащить? Он, в принципе, умеет о себе позаботиться, если Карата схарчат, не пропадет. А вот в мешке за спиной окажется в ловушке.

— Ладно Гранд, уговорил. Но только не высовывайся.

Взъерошенный от неаккуратного обращения котяра, оказавшись на земле, недоуменно огляделся и начал безмятежно вылизываться.

За следующим углом обнаружилась железная лестница ведущая на крышу. Подумав немного, Карат тихо произнес:

— Не хочешь в рюкзаке сидеть, оставайся внизу. Я скоро.

Разговаривал он скорее не с котом, а с собой. Человек — существо социальное, ему не по себе становится, если долго не слышит ничьих голосов. Так что пусть хотя бы свой звучит.