Чехов. Книга 2

Надо?

От этого заявления я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться:

— Предложение интересное, но нет. Мы поедем на этой машине. Так будет удобнее.

— Как скажете, вашество, — немного разочарованно пробасил Фома и завел двигатель.

— Любовь Федоровна сегодня сообщила, что получила от тебя подарок, — решился я на разговор.

— Заметила? — довольно уточнил парень. — Я старался. Затемно съездил в погребальное бюро и выбрал самые свежие цветы.

— В погребальное бюро, — повторил я и спрятал улыбку за кулаком.

— А какое надобно? — нахмурился помощник.

— Ну, цветы же обычно покупают в цветочной лавке.

— Это для бабы какой-нибудь, — терпеливо пояснил водитель. — А тут сама Любовь Федоровна, серьезная женщина.

— И это повод дарить ей похоронный венок? — не удержался я от усмешки.

— Так она ж того, — парень закатил глаза, — мертвая. И бьюсь об заклад, что ей венок дарили только однажды и то на погребении. Она может и пропустила это торжество, так как была в доме призраком.

— Не поспоришь, — согласился я.

— А любой бабе… женщине то есть, приятно получить цветы.

— Но не в виде венка на памятник.

— Павел Филиппович, ну она ж того, — он вновь закатил глаза. — И венок как раз к месту. К тому же, он еще с ленточкой был. Блестящей и красивой.

— И ты ее подписал, — продолжил я.

— Пожелание умирать долго, — парень прямо-таки засиял от гордости. — Чтобы она была в этом доме и не развеивалась.

— Логично, — пришлось признать мне.

— А ей не понравилось? — неожиданно нахмурился парень. — Гвоздики не по вкусу?

— Думаю, дело именно в них, — не стал спорить я. — И знаешь, Любовь Федоровна очень любит розы…

— Из роз венок слишком дорогой, — тотчас замотал головой Фома. — И зачем он, ежели к вечеру завянет.

— Я не к тому, — улыбнулся я. — У порога дома растет шиповник. Уж лучше ты его обиходь. А еще посади под окном розовые кусты.

— Мороки с этим много, — скривился парень. — Но я сделаю, ежели Любовь Федоровне по сердцу придется.

— И не дари венки женщине, даже если она мертвая.

— Красиво ведь, — возразил парень. — И так хорошо разместился на дверной ручке.

— Не спорю. Но дама может решить, что он ее полнит.

— Да? — удивился Фома и качнул головой. — Ну, бабам-то и впрямь не угодишь. Венок и полнит. Глупость же, вашество.

— Однако, женщины удивительны. И даже мертвым им видишь ли венки не идут."

"— Запомню, — пообещал Питерский. — И розы посажу.