Частная школа

Шантаж и доведение до самоубийства. Ты понимаешь, человека не стало? Девушки, которой бы жить да жить. А её нет. Это страшно! А Дина зато живёт в своё удовольствие и радуется.

— Ну здесь же не сказано, что это Дина. Так что не факт.

— Да нет же! Смотри, всё ведь сходится. — Катя принялась загибать пальцы. — Инициалы — раз. Разругались накануне — два. И не просто же поссорились, а между ними что-то серьёзное произошло, все говорят. И вот это: считать, что знаешь человека столько лет… А они же с Диной из одного города, Олеся говорила.

Дружили очень давно. Вот. А, ну ещё она ведь кроме этого ДК ни разу не написала Дина там или Ковалевская. Но ведь не могла она про свою лучшую подругу совсем не написать ничего, ни строчки. Пусть даже они и поссорились. Да тем более даже что поссорились! Видишь? Ну какие тебе ещё нужны доказательства?

— Да просто факты. Для того, чтобы так серьёзно обвинить человека, нужны факты. ДК может быть и Корбут. Или Кутузова. Или ещё кто-то.

— Да нет же! — негодовала Катя.

 — Алиса знала, кто ДК. Зачем бы она спрашивала у Кутузовой и Приходько, кто принес книгу? Она бы так и написала… Она бы сразу знала, что это Даша положила. И не называла бы её то ДК, то Кутузова. В общем, нет, не она.

— Ну тогда Корбут.

— Нет, это не Дима, — решительно заявила Катя, качая головой. — Это на него не похоже, а вот на Дину — вполне.

— Сильно ты его знаешь…

— Зато я вижу, какая Дина. Тайком делать подлость, мстить и шагать по головам — это в её духе.

Про тест по литре забыл? И это она тебе всего лишь за дуру отомстила. И мне вот теперь тоже мстит… А Даша Кутузова мне сразу сказала, когда Нина Лаврентьевна отчитала Ковалевскую, что она теперь мне жизни не даст. А Дима… он просто… ну, не знаю… не хватает у него смелости и силы пойти против всех, против Дины. Не каждый так может. Но он добрый, понимаешь. Я вижу, что ему плохо из-за всего этого.

— Добрый трус, короче, — усмехнулся Эрик. — Он тебе нравится, да?

Катя густо покраснела, помолчав, ответила:

— Это Дина, я чувствую.

Эрик пожал плечами. Умом он понимал, что доводы Кати вполне логичны. Всё, что он знал и слышал про Дину, очень даже укладывалось в образ циничной, злобной и мстительной гадины. Да он и сам сразу же, с первого взгляда, понял, какая она стерва. И теперь не понимал, почему в душе́ не хотелось с Катей соглашаться. Почему так хотелось, чтобы злополучное ДК не имело к Дине отношения, вопреки здравому смыслу.