Часовое имя

Госпожа Фиала пригрозила мальчику, что, если он сейчас же не уйдет, она найдет способ украсить его голову к празднику как-нибудь поэкзотичнее, и того словно ветром сдуло.

— Встретимся на совещании! — бросила на прощание Диана и тоже ушла.

Госпожа Фиала принялась тщательно расчесывать Василисины волосы, собрав их под голубую ленту — в цвет нового платья, отделанного серебряными лилиями по всему подолу. После чего долго уговаривала девочку надеть какой-то жутко старинный пояс с часами, расшитый жемчугом и стразами, — в честь прибытия важных гостей, но девочка наотрез отказалась: пояс был красивый, но напоминал о Елене, любившей носить подобные вещи.

С тяжелым вздохом няня нацепила на шею Василисе одну лишь тонкую серебристую цепочку с крохотным голубым камнем, причитая о том, что вот с Дейлой таких проблем вообще нет, та любит носить яркие украшения. После еще одного препирательства она все же заставила Василису надеть колготки и туфли. И наконец, под неусыпным взором няни, девочке пришлось еще съесть огромный бутерброд с красной рыбой и выпить чашку какао, и только тогда ей разрешили покинуть комнату.

Василиса бежала по коридору, торопясь в Северную башню, где уже наверняка началось собрание, и со злостью думала о том, что в Чернолюте у нее было намного больше свободы, чем в отцовском замке. Во всяком случае, причесывалась она всегда сама. И главное, никто не заставлял наряжаться каждый день!

В отцовской гостиной ничего не изменилось: те же часы-домик на стене, шкура бело-рыжего медведя на полу, диван, накрытый серебристо-синим плюшевым покрывалом, кресла, стулья, низкий столик.

Интересно, вдруг подумалось Василисе, почему отец так любит эту комнату? Даже перетащил ее в дом на Осталу, когда его изгнали. Может, она связана с какими-то приятными моментами в его жизни…"

"В камине мирно трещали дрова, тепло от огня доходило даже до дверей, где замерла в нерешительности Василиса.

Оказывается, она не опоздала, наоборот: в комнате находились только Марк, Маришка, Норт и Дейла.

Все они уставились на нее с самым разным выражением на лице: Марк — странно-приветливо, Маришка — с обычной презрительностью, Норт и Дейла — с какой-то затаенной настороженностью.

Василиса уже сделала шаг назад, но тут Марк вскочил, потянул ее за руку и в атмосфере полнейшего всеобщего удивления усадил рядом с собой на диван. Маришка, сидевшая с другой стороны, тут же выпрямилась и вздернула нос, словно близкое присутствие Василисы ее оскорбляло.