Чаща

Ш-р-р, слышите?

Даже Шамик улыбнулась.

— Не забирай заявление, — попросил я.

— Я должна.

— Тогда я подам на тебя в суд.

Адвокат вновь собрался ринуться в бой, но Шамик коснулась его руки.

— Вы этого не сделаете, мистер Коупленд.

— Сделаю.

Но она знала, что я блефовал. Бедная, напуганная жертва изнасилования, она получила шанс заработать на этом, получить, наверное, самую крупную сумму в своей жизни. И кто я такой, чтобы проповедовать ей о моральных ценностях и справедливости?

Она и ее адвокат встали.

— Соглашение мы подпишем завтра утром, — сообщил напоследок Фоули.

Я промолчал. Отчасти испытывал облегчение и стыдился этого. Фонду Джейн теперь ничто не грозило. Памяти моего отца… ладно, перспективам моей политической карьеры… тоже. Я сорвался с крючка. И все благодаря Шамик.

Она протянула руку. Я ее пожал.

— Спасибо вам.

— Не делай этого. — Но моим словам недоставало убедительности.

Она это поняла. Улыбнулась.

Потом они вышли из моего кабинета. Шамик — первой, адвокат — следом.

Мьюз пожала плечами:

— И что мы можем сделать?

Я задавался тем же вопросом.

Вернувшись домой, я пообедал с Карой. В школе ей задали домашнее задание: найти и вырезать из журналов картинки с красным цветом. Вроде бы очень легкое задание, но, разумеется, ей не нравилось то, что мы с ней находили. Ни красный пикап, ни красное платье, ни даже красный пожарный автомобиль. Я быстро понял, в чем проблема: я слишком бурно радовался ее находкам. «Это платье красное, дорогая! Ты права! Я думаю, то, что нужно!»

Осознав просчет, я внес коррективы в свое поведение.

— Кетчуп мне совершенно не нравится.

Кара мгновенно схватила ножницы с закругленными концами и принялась за работу.

Дети.

Вырезая картинку, дочь пела песню из мультипликационного телешоу «Дора-следопыт»,[23] которая состояла из бесконечных повторений одного и того же слова — «рюкзак». В конце концов голова родителя, слушающего эту песню, грозила разлететься на миллион частей.