Чаща

Если бы администрация об этом узнала, меня бы не взяли. Так мне сказали.

— Кто тебе сказал? — спросил я.

— Я не знаю их имен и фамилий.

— Лонни…

— Я серьезно. Они мне не сказали.

— А что они сказали?

— Пообещали, что Люси это не причинит никакого вреда. Она их не интересовала. Они сказали, что ей это даже пойдет на пользу, что, — Лонни театрально повернулся ко мне, — они лишь пытаются поймать убийцу.

Он смотрел на меня как мог сурово, но все-таки суровости не хватало. Я ждал, что сейчас он крикнет: «J'accuse!»[40] Он не крикнул, поэтому заговорил я:

— Хочу, чтобы ты знал: я весь дрожу.

— Они думают, что вы, возможно, имеете какое-то отношение к этим убийствам.

— Спасибо за важную информацию. И что произошло потом, Лонни? Они велели тебе подсунуть эти сочинения Люси?

— Да.

— Кто их написал?

— Не знаю. Наверное, они.

— Ты все говоришь «они». Сколько их было?

— Двое.

— Как насчет имен, Лонни?

— Я не знаю. Послушайте, они частные детективы. Понимаете? Сказали, что их наняла семья одной из жертв.

«Семья одной из жертв». Откровенная ложь. Опять «Эс-вэ-эр», частная детективная фирма из Ньюарка. Все вдруг встало на свои места.

— Они упоминали фамилию клиента?

— Нет. Сослались на конфиденциальность.

— Еще бы. Что еще они сказали?

— Что их фирма разбирается с этими убийствами. Что у них нет доверия к официальной версии, согласно которой все убийства совершил Летний Живодер.

Я посмотрел на Люси. Ранее я рассказал ей о моих встречах с Уэйном Стюбенсом и Джеффом Бедфордом.

Теперь мы так думать не могли.

— Что-нибудь еще?

— Это все.

— Да перестань, Лонни.

— Это все, что я знаю, клянусь.

— Я так не думаю. Эти парни хотели увидеть, как отреагирует Люси на полученные сочинения. Так?

Он молчал.

— И тебе поручили наблюдать за ней. Поручили сообщать им, что она говорит и делает.

Ему это не понравилось.

— Ничего подобного не было.

— Конечно же, было. Тебе предложили вознаграждение, если ты что-то раскопаешь?

— Вознаграждение?

— Да, Лонни, деньги.

— Я это сделал не из-за денег.

Я покачал головой:

— А вот это уже ложь.