Чаща

— Гм-м… — Она постучала ластиком карандаша по нижней губе. — Ты не в первый раз это говоришь, да?

— Думаешь, мне уже нужно что-то новенькое? Как насчет: «Такого у меня никогда не было, честное слово!»

Люси фыркнула:

— Извини, незачет.

— Черт.

Они продолжили чтение. Лонни свистнул и покачал головой:

— Может, мы выросли не в ту эпоху.

— Определенно."

"— Люси! — Он посмотрел на нее поверх распечатки, которую читал. — Тебе это просто необходимо.

— Да-да.

— Я готов помочь, знаешь ли. Без всяких условий.

— А как же Восхитительная Официантка?

— Мы не давали друг другу обет верности.

— Понимаю.

— Речь идет только о физическом процессе. Взаимное стравливание энергии, если ты уловила, к чему я клоню.

— Ш-ш-ш. Я читаю.

Намек он понял. Лишь через полчаса Лонни наклонился вперед и всмотрелся в лицо Люси.

— Что теперь?

— Прочти-ка вот это. — Он протянул ей листок.

— Зачем?

— Просто прочти, хорошо?

Люси пожала плечами, отложила сочинение, которое читала, — еще одна история девушки, выпивавшей с новым бойфрендом, а закончилось все в постели с двумя парнями.

Но через минуту она об этом забыла. Забыла вообще обо всем. О том, что живет одна, что у нее нет семьи, что она профессор колледжа, что окна ее кабинета выходят на площадь кампуса, что перед ней сидит Лонни. Люси Голд исчезла. Ее место заняла другая женщина, моложе, если на то пошло — девушка, с другими именем и фамилией, стоящая на пороге взрослой жизни, но все равно еще очень юная:

Это случилось со мной в семнадцать лет.

Люси остановилась. Посмотрела на первую страницу, на последнюю. Разумеется, ни имени, ни фамилии. Студенты присылали сочинения по электронной почте. Лонни их распечатывал. Вроде бы вычислить автора не представлялось возможным. И это способствовало откровенности. Никаких отпечатков пальцев, всего лишь анонимное щелканье мышкой по кнопке «Отправить».

Это было лучшее лето в моей жизни. По крайней мере до последней ночи. Даже теперь я знаю, что уже никогда не смогу так хорошо проводить время. Странно, не правда ли? Но я знаю. Знаю, что никогда, никогда не буду так счастлива. Никогда. Улыбка у меня теперь другая. Более грустная, словно сломалась и починить ее нет никакой возможности.

Тем летом я любила юношу. Для этой истории я назову его П.