Чародольский князь

Но все-таки любопытство пересилило, и она направилась за ним. Никто ее не остановил – старшие опять удалились в палатку для совещаний, остальные веселились, глядя на Шелла.

Черные тени деревьев шагали вместе с ней, ветки то и дело пытались вцепиться в плечи. Где-то захохотала ночная птица, напугав Каве до смерти.

А вот Лешка будто пропал: пару раз девушка окликнула его, но не получила ответа. Разозлившись на парня за явный розыгрыш, она хотела уже повернуть назад, к лагерю, как вдруг увидела его: Лешка полулежал, опершись спиной о поваленное дерево.

Каве заставила взлететь одну из шишек, во множестве усеявших лесную землю, и подожгла ее, превратив в яркий луньфаерский огонек – достойный светильник в природных условиях.

Увиденное поразило ее: казалось, Алексею стало плохо или же…

– Каве… – слабым голосом позвал он, не открывая глаз.

– Леша, что с тобой?! – тут же бросилась к нему девушка. – Что случилось?

Он чуть приподнялся и, опершись поудобнее о поваленный ствол, раскинул руки в безвольном жесте.

Каве ахнула.

На Лешкиной груди проступило багровое пятно – кровь быстро и неумолимо пропитывала тонкую серую ткань футболки.

«А ведь полудух предупреждал! – промелькнуло в голове у Каве. – Говорил, что здесь нечисто… Почему же Лешка отошел от лагеря?! И я вместе с ним…»

– Я хотел поговорить с тобой наедине, – жалобно прошептал Вордак. – И вдруг на меня напали… Мне плохо, солнышко… – Черные глаза растерянно моргнули.

Происходящее казалось нереальным и страшным сном, злым дурманом.

– Я сейчас, – всполошилась Каве. – Я побегу за помощью!

Как жаль, что она не умеет лечить! Все ее познания по лечению кровавых ранений в полевых условиях сводились к подорожнику и нескольким незначительным заклинаниям на рунах.

– Нет! – вдруг выкрикнул Лешка. – Не надо! Я сам вылечусь…

– Как это – сам? – несмотря на волнение, опешила Каве.

– Меня уже не вылечишь, – пробормотал Лешка и посмотрел на свою рану, будто видел ее впервые.

– Но что же мне делать?!

Из ее глаз брызнули невольные слезы. Каве вновь развернулась, намереваясь бежать в лагерь, – вряд ли они отошли от палаток более чем на триста шагов, она успеет.

– Поцелуй меня, – внезапно попросил он. Его голос звучал все тише, словно ему становилось все хуже. – Мне поможет… – Черные глаза уставились с мольбой.