Бывший. Ты только моя (СИ)

Как же это отвратительно – признавать собственную слабость. Особенно когда понимаешь, что именно от тебя, от твоих сил зависит, как будет жить клан. И она…

Перед глазами снова вспыхивает ее взгляд. В нем тепло, нежность, забота, мягкие отсветы жизненных сил, которыми полна Тиолла. Больше всего поражает ее искреннее желание помочь, перевязать рану, хотя, пока в ней яд, это практически бессмысленно.

Кажется, что я до сих пор ощущаю ее прикосновения. Каждое вызывает во мне взрыв, желание притянуть ее к себе и задарить ответными ласками, впиться в ее губы поцелуем, присвоить, покорить.

Как сейчас чувствую покалывание от легких касаний кончиков пальцев, которое постепенно становится практически невыносимым. Больно, но сладко одновременно. Желание было готово захлестнуть меня с головой, оно будто подталкивало взять Тиоллу, нависая оглушающей волной над разумом. Даже если Тиолла этого еще не поняла, я сам ей наглядно покажу, что она только моя.

Четко помню один странный момент: когда она коснулась моей раны, меня передернуло, как от разряда молнии.

Чувства, которые, как я думал, почти угасли за два года, теплились где-то под кожей, в уголках души, на дне сердца, и теперь вспыхивают снова. Еще более ярко, мощно, сметая на своем пути все: и волю, и доводы разума. Но я не готов идти у них на поводу: у меня слишком много вопросов накопилось к Тиолле.

Демоны, сейчас не самое подходящее время их задавать, но, возможно, другого шанса не будет.

Сейчас мне нужно позаботиться о том, чтобы Ти смогла покинуть это место, не столкнувшись с Гардарианом.

— У тебя есть браслет иллюзий? — снова выходя из раздумий, спрашиваю я у подчиненного.

Разведчик кивает и вытаскивает из-под плаща артефакт. Будь у меня время, я бы достал что-то поизящнее, более подходящее тонкой хрупкой ручке Тиоллы, но сейчас не до украшений.

— Заберу, потом вернешься ко мне, выделю на всех твоих, — говорю я. — Продолжай следить за перемещением отрядов и постарайся выяснить, как он поднимает эту нежить.

Разведчик кивает и одним скользящим движением покидает стол, сливаясь с тенью за дверью таверны.

Отпиваю из кружки и удивляюсь, что в этой дыре за весь вечер никто никого не грохнул.

Словно подтверждая мои мысли, в сознание врезается треск разламываемого стола.