Бывший. Ты только моя (СИ)

Выходим на берег реки — границу с владениями Квиландов, и первое, что бросается в глаза — обезображенные тела не только людей-патрульных, но и их коней. Просто будто бы разодранные на куски и… обезглавленные.

Горгулья задница! Кто мог это сотворить?

Кто-то неудачно наступает на ветку, раздается хруст, и из чащи леса на нас выбегает толпа… Я даже не представляю, кто это!

— Оборот и оборона! — выкрикиваю я и раскрываю на всех магический щит.

В небо взмывают два золотых дракона, готовые по команде атаковать огнем.

Вторую волну разбивают уже идущие за мной люди, пока я под прикрытием драконов магически закрываю прорыв. Несколько человек успевают погибнуть, прежде чем я заканчиваю и включаюсь в бой.

На каждого из нас по десятку ходячих трупов, но мы справляемся. И лишь в последний момент, когда я отвлекаюсь на помощь одному из магов, меня пронзает болью.

Это последнее, что он делает, потому что сразу после этого я превращаю его в пепел, который уже невозможно поднять никакой магией. Хотя как вообще их оживили? Носители подобной магии бесценны. Такие ценны. Не некроманты, поднимающие трупы, а именно те, что вдыхают жизнь в то, что, казалось бы, умерло."

"Мне бы остаться в приграничном лагере, как я планировал, подождать, пока драконья регенерация хотя бы немного сработает, и уже утром возвращаться в замок.

Надо бы обсудить с командующими ситуацию на границе, раздать приказы и поручения, чтобы не повторилось подобного.

Но меня мучают мысли о Тиолле, как будто мне жизненно необходимо встретиться с ней, найти ее, снова, как днем, сжать в своих руках и впиться в ее сладкие пухлые губы. Дракон разделяет мои желания, он буквально страдает от жажды при мысли о теле Тиоллы.

Она жена врага. Теперь уже точно понятно, что врага, хотя и доказать это другим кланам пока невозможно: открыто Гардариан не нападал.

Нельзя. Запрещаю себе думать о Тиолле, а сам, как ненормальный, перемещаюсь в замок и, даже несмотря на слабость от ранения, практически мгновенно оказываюсь в покоях.

Но там меня встречает пустая тишина. Чтобы убедиться, врываюсь в комнату моей пленницы — темно и ни души!

Из горла вырывается драконий рык. Не могла.