Бывший. Ты только моя (СИ)

Дракон взрывается яростью, и мне приходится приложить все усилия, чтобы сдержать его. Это провокация. Он как раз и добивается бездумных действий и опрометчивых решений, а я себе в этой ситуации их позволить не могу.

Гардариан выстраивает вокруг себя защитный купол, сквозь который мне приходится пробираться будто сквозь болото против сильного ветра.

— И за твой обман тебе тоже придется ответить, — становлюсь на целый шаг ближе.

— Как самонадеянно, Сайланд. Особенно для того, у кого ни грамма силы не осталось, — уже откровенно смеется Гардариан.

На три счета вдох, на три выдох. Ловлю ритм биения сердца и концентрируюсь на своих мышцах. Еще шаг.

— Тебе не выиграть, Квиланд, ты это знаешь. Боги жестоко наказывают тех, кто идет против их воли, кто попирает сами основы равновесия в нашем мире, — говорю я и кладу руку на рукоять меча.

— Кому оно нужно, Николас? Что вы с ними носитесь, с этими богами? Что они вам дали? — он качает головой и задумчиво рассматривает предмет в своих пальцах.

Я пока никак не могу разобрать, что это: ладони скрывают.

— Мне вот досталась власть. Жизнь и смерть настолько оказались связаны между собой, что я даже не сразу догадался, что мне сделать, чтобы все прошло так, как я хотел, — он криво улыбается и пренебрежительно смотрит на меня. — А потом выяснил. Долгие годы я ждал, когда родится ребенок с нужной мне магией. И к моей радости это оказалась девочка.

Зачем он это все рассказывает? Забалтывает? Я оглядываюсь на всякий случай и прислушиваюсь, дракон делает то же.

— Родители оказались достаточно меркантильны и властолюбивы, и я уговорил их отдать мне девочку сразу, как только я буду готов, — Гардариан отходит на шаг назад. — И все было хорошо, пока не появился ты. Решил забрать то, что уже было моим?

— Она никогда не была твоей. И не будет. — раздражение дракона рыком прорывается в моем голосе.

— Ошибаешься, Николас. Тиолла. Моя, — он сверкает глазами. — Когда я узнал, я решил отыграться. Ничего не стоило заслать к тебе разведчика, который убедил твоего поверенного, что мы знаем, где Сердце Креолинии, и уже направляемся туда.

Слушаю его, и все детали мозаики, которую я не мог собрать эти два года, будто встают на свои места.

— Ублюдок, — цежу я, сжимая пальцы на мече.