Бывший. Ты только моя (СИ)

Очертания приобретают четкость: я вижу черный камзол, черные брюки и руки, которые снимают перчатки. Медленно. С каждого пальца.

Только когда он до конца снимает их и сжимает в одной ладони, я позволяю себе поднять взгляд. В полумраке помещения черные глаза Гардариана отражают всполохи свечей, а на губах замерла хищная ухмылка."

"— Набегалась? — спрашивает он, пока его взгляд скользит по моему телу.

Я чувствую его липкое прикосновение, сжимаюсь, заранее ожидая того, что меня дальше ждет.

— Ты же знаешь, что я не люблю, когда мне не отвечают, — он делает шаг вперед, а я отчаянно всхлипываю. — Или уже забыла?

Как же я хочу поверить, что это все кошмарный сон. Что я сейчас проснусь и смогу спокойно пойти прогуляться по парку у замка Ника.

— Не надо, прошу, — шепчу я, когда он собирает мои волосы в ладонь и оттягивает назад, заставляя запрокинуть голову.

— Почему мне не стоит ничего делать? Разве ты не провинилась? А тех, кто виноват, надо наказывать! — цедит мужчина сквозь зубы и проводит пальцем, царапая выпущенным драконьим когтем, от уха к яремной ямке.

Меня пронзает жгучая боль, раскаленным металлом растекающаяся от раны по всему телу. На глазах выступают слезы, но я закусываю губу, чтобы не кричать. Обычно это раззадоривало Гардариана только сильнее. Но сейчас, похоже, он намерен играть со мной долго и серьезно.

— Тебе все равно не победить в этой войне, — едва слышно, только губами произношу я. — Совет не встанет на сторону того, кто обманывал и украл чужой артефакт.

Гардариан склоняется ближе ко мне, практически вплотную к моему лицу. Так, что я даже чувствую его дыхание.

— Твои слова — слова беглянки, нарушившей все, что можно нарушить. Предавшей мужа. Родившей от другого. Против моих слов, главы клана, сильного мага и дракона, — язвительно и медленно выговаривает он, почти касаясь меня губами. — Кто тебя послушает?

Противно до невозможности, но попытка дернуться и отстраниться заканчивается ударом поддых.

— Да и любовничка твоего тоже, — злорадно выдает Гардариан. — Он нарушил священное, покусился на чужое. Он преступник, а преступников надо наказывать.

— Есть свидетели, — хриплю я. — Мы сможем доказать…

— И кто же это? — слышу в его голосе издевку. — Твои родители?

То, как он это говорит, заставляет все внутри меня похолодеть.