Бывший папа. Любовь не лечится

- Назарчик, ты дома?"

"Вздрагиваю от звонкого женского голоса, который доносится из коридора и кажется мне знакомым. Сыночек начинает ворочаться и кряхтеть, поэтому я сразу же отвлекаюсь на него. Покачиваю люльку, склонившись над ней и почти полностью спрятавшись за спинкой дивана. Со входа меня не видно, но я делаю это не специально – просто так получается в моем скованном положении.

- Дорогой мой, я звонила тебе на работу и мне сообщили, что ты уехал, - продолжает тарахтеть гостья в унисон со стуком каблуков.

Молчу, вслушиваясь в интонации. От цунами ревности, которое охватило меня в первые секунды, остается лишь слабый сквозняк. Я догадываюсь, кто может так бесцеремонно явиться к Назару. В любое время дня и ночи. Потому что они очень близки.

- Ой, - спотыкается об обувь, судя по шуму. – Ты не один? – переходит на шепот, в котором я четко улавливаю нотки удивления и вины.

Шаги приближаются, обрываются по ту сторону от дивана, за которым я скрылась, как за баррикадами. Осознаю, что прятаться глупо, по-детски и бессмысленно.

- Вика? – осторожно отзываюсь, поднимая голову и вытягивая шею.

Оставив Назарку в люльке, выезжаю из своего импровизированного убежища. Впиваюсь одеревеневшими пальцами в колеса, когда вижу сестру Богданова. Значит, не ошиблась.

- Надя? – ошеломленно сипит она и бледнеет, будто призрака увидела.

Недоуменный взгляд ползет вниз, упирается в инвалидное кресло.

- Надя, ты? Что с тобой случилось, Надюша? – чуть не плачет Вика, не оправившись от шока.

Она явно не ожидала меня здесь увидеть, еще и в таком состоянии – парализованную и прикованную к коляске.

Ее глаза становятся еще шире, когда на всю гостиную раздается возмущенный детский плач.

Глава 16

Назар

Таблетки высыпаются из ладони, когда я слышу крик ребенка. И без того ноющее сердце рвется на куски. Бросив и лекарство, и колыбель, слетаю вниз по лестнице, как обезумевший бешеный зверь.

- Надя?

Ищу тревожным взглядом жену и сына, а натыкаюсь на опешившую сестру. Раскрыв рот, но не в силах выдавить из себя ни слова, она мечется от Нади к плачущему ребенку – и обратно.