Бывший папа. Любовь не лечится

- Попробуй постоять самостоятельно, Надя, - невозмутимо роняет, встав напротив меня и сцепив ладони перед собой."

"Наблюдает за мной исподлобья, сдвинув брови к переносице. Он не может не видеть, как дрожат мои колени, как сгибаются локти, как белеют костяшки пальцев, которыми я врезаюсь в поручни. Я с трудом держусь на руках, не рискуя перенести тяжесть на ноги. Иначе рухну незамедлительно.

На лице моего мучителя ни один мускул не дрогнет. Он из тех тренеров, кто учит плавать радикальным способом: просто бросает в воду, чтобы сам выплыл.

Общаемся с Назаром взглядами. В моем – возмущение и мольба, в его – вызов и… вера. Всепоглощающая вера в мои силы. Это вдохновляет.

- Хорошо…

На секунду прикрываю глаза, шумно втягиваю носом кислород.

Затаив дыхание, чуть ослабляю затекшие руки и пытаюсь опереться на ноги. Ступни полностью стоят на специальном покрытии дорожки, тело покачивается. И вдруг… позвоночник пронзает разряд молнии. По всей длине, будто в меня резко вогнали штырь. Волна катится вниз, к бедрам и даже лодыжкам.

- Больно, - признаюсь неожиданно сама для себя и хмурюсь, опустив взгляд на дрожащие колени.

Назар делает едва уловимый рывок ко мне, но останавливает себя. Вытягивает руки по швам, запрещая им трогать меня.

- Хм, неплохо, - внезапно заявляет, вместо того чтобы спасти и пожалеть. - Где именно?

- Назар, ты меня вообще слышишь? – начинаю злиться. Я готова ударить его за равнодушие, но не дотянусь.

- Наша цель – добиться того, чтобы ты никогда в нее не вернулась, - спокойно чеканит Богданов. - Надя, на меня посмотри, - зовет взволнованно, и я поднимаю мутный взор. Тону в бурлящем океане эмоций, которые плещутся в его карих глазах и которые он тщательно скрывает. - У тебя появляется чувствительность. Мне важно знать, где именно больно?

- Поясница. Копчик, - попискиваю сквозь стоны. - Отдает в правое бедро.

- Отлично, иди ко мне, - подает мне руку, но не приближается. Оценив расстояние между нами, я осознаю, что никак не смогу достать.

- Шутишь? Назар, ты…

- Самый жестокий и грубый врач в центре, - вздыхает тяжело и протяжно. - Я в курсе. Надя, давай! Ты сможешь, - выставляет ладонь, которую я гипнотизирую взглядом.

Руки слабеют. Я больше ни секунды не смогу продержаться.

- Черт бы тебя побрал, Богданов, - шиплю беззлобно. Скорее, отчаянно.