Бывшие. В поисках рая (СИ)

Я уже не помню, – улыбка Евы была легкой и светлой. Она говорила не про потерю, а про освобождение, избавление, а для подполковника это был… полный крах всех надежд. Его просто стерли.

– Я написала те моменты, которые хочу выкинуть из своей памяти. То, что отравляло мою жизнь. Этот листок остался лежать у гипнолога. Надеюсь, что он от него избавился.

– Но меня ты помнишь… – это была последняя соломинка, тонкая и слишком ненадежная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Конечно помню, – фыркнула блондинка.

– То есть ты забыла про…

– Я знаю, что могу вычеркнуть человека из своей жизни только в одном случае – если он меня предал. Почему, ради чего и кто виноват – не имеет значения. Боль, обида – это отрава, которую ты мне подарил после семи лет, и сейчас я свободна от этого яда, потому что «Улыбка Фортуны» дала противоядие, антидот, очистила память.

Медведь слушал голос любимой и чувствовал, как по позвоночнику разбегаются мурашки. То, что говорила хрупкая блондинка, выходило за грань его понимая. Подвергнуть себя такой опасности в игре, чтобы избавиться от травмирующих воспоминаний? Это было… непостижимо.

Евгений поцеловал Еву в склоненную макушку и счастливо выдохнул.

Она – его – любит.

Это решало все проблемы разом.

– Ева…

Она ускользала из рук подполковника подобно утреннему туману, летнему ветру, солнечному лучу. Безнадежно. И визит к гипнологу-стирателю – лучшее тому доказательство.

– Не надо, Макс. Теперь ты для меня – партнер Жени, не больше.

66

Партнер… Вот так, из князей да в грязь. Из мужа – в знакомого. Стерли, обнулили, разжаловали. И это вам не провал в переговорном процессе, не срыв поставки по форс-мажору, это полный аут!

Адашеву осталось то, от чего отказалась Ева. Память в качестве последнего сувенира от семейной жизни.

Столик в углу казался полностью изолирован от огромного мира. Трое не заметили, как в их пространство вторгся чужак.