Быстрые воды

После того как она заполнила дюжину анкет, ее проводили в кабинет. Врач был молодым и энергичным, он пользовался авторитетом в своей области и отличался передовыми взглядами. Но, как только Элен села, он сказал ей, что внимательно ознакомился с ее медицинской картой и, если только она не захочет воспользоваться донорской яйцеклеткой, нет никакой надежды на то, что она сможет выносить ребенка. Он был согласен с ее лондонскими врачами в том, что, хотя ей было всего тридцать восемь лет, ее гормональный уровень был низким, а качество ее яйцеклеток было недостаточным для успешной беременности, о чем и свидетельствовал весь предшествующий опыт.

С репродуктивной точки зрения ее организм преждевременно состарился, и даже с донорской яйцеклеткой нельзя было быть уверенным в том, что она сможет выносить ребенка и родить его в срок. Он предложил ей подумать о суррогатной матери или об усыновлении, если ее попытка с донорским яйцом не увенчается успехом. Элен сказала ему, что они с мужем не рассматривают эти варианты и хотят родить собственного ребенка естественным образом. Врач серьезно посмотрел на нее и дал ей тот ответ, который она так боялась услышать:

– Этого не случится, миссис Вартон. Я солгал бы, если бы сказал, что, по моему мнению, это возможно. Это невозможно. Я думаю, что суррогатное материнство или усыновление – единственные для вас варианты. Вы только мучаете себя этими нескончаемыми попытками ЭКО, которые обречены на провал. Это, должно быть, морально очень тяжело для вас, – сочувственно сказал он.

Глаза Элен наполнились слезами. Его слова прозвучали для нее как смертный приговор. И она не хотела говорить своему мужу, что все кончено. У них никогда не будет ребенка, если только они не усыновят его или не воспользуются донорской яйцеклеткой, что означает, что генетически это будет ребенок Джорджа, но не ее. И Джорджу тоже не понравится эта идея. Они уперлись в тупик после четырех лет бесплодных попыток. Это стало для нее навязчивой идеей, которой она заразила Джорджа.

Они занимались сексом по графику, и их жизнь превратилась в череду ультразвуковых исследований и инъекций гормонов. И, безусловно, каким бы терпеливым ни был Джордж, это не могло не сказаться на них. Мысль о том, чтобы зачать ребенка, стала для них мучительной. Они пережили четыре года убийственных разочарований, никогда не занимались любовью спонтанно, каждый результат теста на гормоны стал для них оглашением приговора, а каждый выкидыш – трагедией.