Бунтари элитной академии

Впрочем, интерес Арины не был связан с учёбой, она увлечённо пролистывала мемуары «Валькирии», где хранилась информация о студентах и громких событиях в академии. Стало ясно: она искала биографию Амелии.

Чёрт возьми, эта девчонка неисправима…

Совладав с духом, я направился к ней, аккуратно и почти бесшумно. Сам не понимал, почему решил подкрасться. Казалось, что пребывая в стае, я неохотно перенял повадки хищника и уже не мог избавиться от вредной привычки.

Вырастая за спиной подруги, я бессовестно вдыхал аромат ванили, который пропитал её волосы.

Подскочив со стула, она попятилась назад, пока не упёрлась в парту. Было больно осознавать, что только я виновник этой вспыхнувшей паники.

– Привет, – сказал первое, что пришло в голову.

Её губы дрогнули в болезненной улыбке.

– Ты это мне? Серьёзно, Новиков? С каких пор я перестала быть для тебя невидимкой? Неужто, ты прозрел?

– Нам нужно поговорить, – ласково прошептал я, стараясь унять её дрожь.

– Не о чем разговаривать, ты всё уже сказал. А точнее, сделал, – взяв себя в руки, она стала торопливо убирать книги со стола.

– О чём ты, Арина? Я бы никогда…

– Не притворяйся, что не знаешь! – резко обернулась она. – Меня уже тошнит от твоих масок! То ты ведёшь себя так, будто я пустое место. То приходишь сюда и просишь разговора.

Взяв увесистый том, она двинулась к полкам, но я резко вырос у нее на пути, отчего книга выпала из рук девушки. Грохот эхом прокатился по помещению. И на мгновение показалось, что мы здесь не одни.

– Уйди, Даня. Уйди, пожалуйста.

Мне хотелось успокоить Арину, рассказать всю правду, крепко обнять и, наконец, развеять недопонимание. Но я больше не мог её касаться. Не имел права. Не после того, что сделал.

– Теперь ты мне мстишь? – спросил я. – Решила избегать меня до конца учебного года? Это невозможно. Рано или поздно мы поговорим.

Арина жадно глотала воздух, точно в голоде.

– Мир не вокруг одного тебя вертится, Новиков. И если изначально я приехала сюда из-за тебя, то теперь меня держит нечто другое. Ты меня не волнуешь.

О ком она говорит? О новых друзьях? О соседках? Или, мать твою, о Рогове?

– Выслушай меня, – мой тон стал настойчивым.