Бунтари элитной академии

– Твою безопасность, для меня это первостепенно! Странно, что ты этого не понимаешь!

– Дань, – я устремила свой взгляд в сторону Новикова, пытаясь заставить увидеть во мне не только маленькую беззащитную девчонку. А еще попросту не хотела оставлять его воевать в одиночестве. – Твоя игра, может, не закончится никогда. И что тогда? Будешь вечно притворяться одним из них? Люди будут снова подвергаться испытаниям, кто-то может умереть, как и Амелия. За сколько жизней ты готов взять ответственность? Ты, блин, не Всевышний!

– Что бы там ни было, твоя жизнь для меня ценней всего.

Затем он поднялся, захватив меня в кольцо своих рук. Его губы быстро наши мои, коротко касаясь, оставляя нежные поцелуи. Вот так Новиков обозначал свои решения.

– Ты нужна мне в тылу, принцесса, – прошептал Дан.

Я не стала спорить, не хотелось омрачать один из последних вечеров. Однако молчание не означало смирение. Оставлять близкого человека воевать в одиночку не входило в мои планы. Пусть это будет против его воли, пусть позже он обидится, а может, и разозлится, но я буду знать, что сделала максимум, что не бросила его.

Откинув плохие мысли, я позволила себе утонуть в ласках Дани, стянула с него толстовку, нагло скользя по накаченному телу. Он моментально ответил взаимностью, повалив меня на кровать.

Я плавилась от сладких поцелуев, умелых прикосновений и невероятных ощущений, что затягивали в безумный водоворот страсти. Голова кружилась от нахлынувших эмоций, желание стать единым целым вытеснило тревоги и страхи, все вмиг потеряло какое-либо значение.

Даня целовал мои губы, скулы, веки, ложбинку на шее и ниже. Проникал, словно сорвался с невероятной высоты, словно упал в глубокую пропасть и потерял любые запреты. Поцелуи становились хаотичными, безудержными, а какие слова он шептал: моя… единственная… безумно красивая… только тебя хочу… только ты мне нужна… никто и никогда, кроме тебя…

Уснули мы, крепко прижавшись друг к другу, а на следующий день наступил конец сказки.

В обед начали возвращаться студенты, сердце мое свело судорогой, когда во двор заехал черный байк. Мужские татуированные руки сняли шлем переливающийся бордово-агатовым оттенком, пальцы прошлись вдоль темных волос, а губы выдохнули струю горячего пара.