Бунт Хаус

Она проклятие моего гребаного существования. Но она все еще моя гребаная сестра. Скажи что-нибудь подобное еще раз, и я вырву плоскогубцами твои передние зубы. Понял?

Пакс отшвыривает мои руки прочь, его глаза полыхают яростью, щеки краснеют. Бл*дь, он так чертовски сильно хочет ударить меня правым хуком в челюсть. Но он этого не сделает. Он все еще грезит о Корсике и яхте.

— Ладно. Хорошо. Я понял, — кипит он. — Иисус. Ты принимаешь все так чертовски близко к сердцу."

"— Давай я поеду в Вашингтон и трахну твою мать пальцем, а? Увидим, как близко ты это воспримешь.

— Хватит уже. Боже, это просто чудо, что вы, ребята, до сих пор не довели меня до нервного срыва. Давайте все остынем и соберемся с духом, хорошо? Пакс больше не будет говорить ничего странного о твоей сестре. Мерси не переезжает в этот дом. И ты будешь мастером охоты, — подтверждает он. — Что бы не случилось, ты, Рэн Джейкоби, придумаешь для нас что-нибудь по-настоящему хитрое и идеальное в ночь вечеринки, я просто знаю, что ты это сделаешь. — Он делает паузу, выражение его лица жесткое и осуждающее, когда он бросает на меня многозначительный взгляд.

Глава 26.

ЭЛОДИ

УТРО ПОНЕДЕЛЬНИКА в Марии Магдалине было намного легче. В Тель-Авиве выходные принадлежали только мне. Расписание моего отца было составлено таким образом, что по субботам и воскресеньям он всегда отсутствовал дома, и я была свободна заниматься своими делами. Отправлялась за покупками с Айлой и Леви. Ходила в кино. Делала мою домашнюю работу и спокойно возилась по дому.

В Вульф-Холле от моих занятий никуда не деться. Я всегда нахожусь всего в трех этажах от классной комнаты, и этот факт сам по себе делает начало учебной недели более удручающим, чем должно быть. Я никуда не выезжаю из этих стен, так что мне никогда не кажется, что у меня был перерыв.

Снова темно, дождь хлещет в окна, пока я спускаюсь по лестнице, с ужасом ожидая утреннего урока английского.