Бунт Хаус

я не хочу выпутываться из этой ситуации, хотя и знаю, как ей было бы больно и обидно, если бы она узнала, что я творю. И что же я за друг такой?

А теперь она говорит о том, чтобы вернуть моим волосам естественный цвет?

Нож крутится у меня в груди, и мне становится трудно дышать. Я ковыряю ногти, внезапно очень заинтересовавшись половицами.

— Э-э... да. Вообще-то, да. Я давно хотела это сделать, но...

— Но тебе не нравится быть брюнеткой?

— Нет, это из-за мамы. У нас с ней был одинаковый цвет волос.

— Вау. — Карина перестает заплетать косы и смотрит вниз через мое плечо, недоверчиво глядя на меня. — Твой отец в пяти с половиной тысячах миль отсюда, Элли. Тебе уже почти восемнадцать. Ты можешь делать все, что захочешь. И кроме того... какого хрена тебе понадобилось красить волосы только для того, чтобы угодить ему? Он звучит как гребаный придурок.

Вот тут-то мне и следовало бы броситься на защиту полковника Стиллуотера. Вот что должен бы сделать любой другой человек, если бы кто-то обозвал его отца. Но, честно говоря, мне нечего ей сказать хорошего. Насколько это печально? Каждое яркое и блестящее воспоминание из моего детства было связано с моей матерью.

— Да, он вроде как сам себе закон, — говорю я ей. — Этот человек едва отвечает даже дяде Сэму. Он не привык, чтобы люди подвергали сомнению его указы.

— Он приказал тебе не красить волосы?

— В недвусмысленных выражениях.

— Ладно. Понятно. В какой-то момент я поеду в аптеку и куплю коробку краски для волос. Я оставлю её для тебя за дверью. Если у тебя есть какие-либо возражения, озвучь их сейчас или навсегда держи при…

— Оооо, окрашивание волос. Звучит очень весело.

Карина и я одновременно поднимаем глаза.