Бунт Хаус

Этот Рэн напряжен, кажется, что он вот-вот взорвется. Я сажусь рядом с ним, не думая о последствиях — как его близость может повлиять на мое дыхание, или как тепло от его ноги, лежащей рядом с моей, может заставить мою голову кружиться, как волчок.

— Ты не ответила на мой вопрос, — говорит он.

Нерешительность держит меня за язык. Я действительно уклонилась от ответа на вопрос, который он мне задал, да, но я не знаю, как, черт возьми, я должна ответить. Карина велела бы мне бежать со всех ног, убраться отсюда как можно быстрее и возблагодарить свою счастливую звезду за то, что я осталась невредимой.

— Ты просил меня доверять тебе, — шепчу я, боясь произнести эти слова. — И я очень боялась это сделать. Знаю, что желание быть с тобой в любом качестве, это, наверное, самая глупая вещь, которую я могу сделать, Рэн.

— Большим, — добавляет Рэн. — Гораздо большим. Между нами.

— Да.

Точки, где мое тело соприкасается с его — мое колено, бедро и плечо — все это кажется прижатым к чану с кипящей водой, и этот чан постепенно становился все горячее и горячее, пока я сижу здесь, и это происходит так медленно, что я не замечаю, что он слишком горячий, пока контакт внезапно не обжигает меня.

— Я не могу обещать, что не причиню тебе вреда, малышка Эль. Но я могу обещать, что если и сделаю это, то не нарочно. Я также могу пообещать, что сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не произошло. — Он судорожно сглатывает, его адамово яблоко подпрыгивает.

Воздух настолько насыщен напряжением, что кажется сладким, когда он просачивается в мои легкие. Его мышцы напрягаются, плечи слегка приподнимаются, пока он ждет моего ответа. Понимая, насколько все это глупо, я медленно киваю.

Глаза Рена оживают.

— Ну и слава тебе, мать твою.

Извиваясь, он хватает меня, держит мое лицо в своих руках, и его рот оказывается на моем прежде, чем я успеваю отреагировать.