Букет увядших орхидей

 – Зачем они мне?

– Но в каждой редакции должен быть свой архив!

– Это при условии, что есть специальное помещение, где можно все хранить. А у нас такого помещения нет, как видишь. – Федор обвел кружкой вокруг себя. – Поэтому все ненужное мы сгружаем в подвал.

– Мне нужна газета за август шестнадцатилетней давности, – полный самых дурных предчувствий, сказал Влад. – Только не говори, что и в редакции ее нет.

– Пойдем проверим, – предложил парень, отставляя кружку с кофе в сторону.

Он достал ключи из ящика стола и кивком предложил Пивоварову следовать за собой.

За ветхой дверью оказалось большое помещение без окон, в котором царил дикий беспорядок. Повсюду громоздились штабелями картонные коробки, высились перевязанные бечевкой стопки книг, вдоль стен стояла старая мебель, покрытая толстым слоем пыли и паутины. Пол был усыпан бумагой и обрывками старых газет.

– Ага! – радостно воскликнул Федор, бросаясь в дальнюю часть подвала, где стояли высокие стеллажи, заваленные большими картонными папками. На каждой из них виднелись бирки с указанием года выпуска. – Кажется, повезло!

Он схватил с полки папку за нужный год, но не смог удержать, – такой она оказалась тяжелой. Пачка газет с грохотом бухнулась на пол, подняв целое облако пыли, Гришин начал громко чихать.

Влад подошел ближе и, присев на корточки, раскрыл подшивку ровно на середине, на номере за май, начал листать дальше. Просмотрев выпуски за июнь и июль, Пивоваров наконец дошел до августа… Нужного номера не было. Его тоже вырвали.

– Какого черта?! – гневно вскрикнул Влад. – Это уже не смешно!

– В чем дело? – заглянул ему через плечо Федор.

– Возможно ли, чтобы кто-то выкрал оба экземпляра августовского номера как из городской библиотеки, так и из редакции «Полуночного экспресса»?! – Пивоваров выпрямился и скрестил руки на груди.

– Думаю, что нигде, – покачал головой Федор. – Как я уже говорил, кому нужно хранить это старье?

– А у кого из сотрудников редакции есть доступ к хранилищам городской библиотеки?"

"– На меня не смотри, – поднял руки Гришин.