Букет алых роз

Кому какое дело до того, что делается на воздушной базе одного государства, расположенной на территории другого?"

"Анохина на самолете доставили, выражаясь образно, к подножию Парфенона, под сень оливковых рощ. На самом деле Парфенона он не увидел даже издали, а что касается рощ, ему не пришлось попробовать ни одной оливки: в Греции его накормили консервированной американской колбасой и напоили кофе с галетами, а для смелости поднесли стакан дешевого греческого коньяку.

Вечером после трапезы его пригласили к какому-то американскому майору.

Они разговаривали в крохотной комнате с голыми стенами, похожей на тюремную камеру, с маленьким круглым окном вроде иллюминатора, зарешеченным металлическими прутьями.

- Желаю вам успеха, - сказал майор на хорошем русском языке. - Каждый месяц мы будем перечислять на ваш текущий счет двести долларов. Когда вы вернетесь, вы сможете жить где угодно и как угодно. Но запомните и другое. Если вы вздумаете бездельничать или, боже упаси, нас предать, вы погибнете.

Майор неожиданно захохотал.

- Впрочем, зачем я это говорю? - прервал он самого себя. - Ты хороший парень, и ты любишь свободу. Действуй, наблюдай, доноси, в случае надобности убивай, и тебе будет обеспечено наилучшее существование… А если попадешься в руки к этим бесчеловечным большевикам, убей себя, ампулы с ядом вшиты в твой воротник.

Майор похлопал его по плечу.

- Тебя обучали радиосвязи? - спросил он. - Умеешь работать на коротких волнах?

- Экзамен я сдал, - ответил Анохин. - Как будто умею.

- Я тебе дам волну и позывные, - сказал майор. - Запомни: Москва, Курская дорога, станция Льговская, деревня Тучкове Между станцией и деревней лес. Найдешь укромное место и будешь вызывать штаб. Штаб русских повстанцев. Каждую пятницу от пяти до семи.

- Понятно, - послушно сказал Анохин.

- Тобой будет руководить штаб русских повстанцев, готовых к выступлению, когда для этого придет время, - объяснил майор. - От этого штаба ты будешь получать задания. Там ты получишь и явки в Москве. Понятно?

- Понятно.

- «Любимый город может спать спокойно», - хриплым дискантом и безбожно фальшивя, неожиданно пропел майор.

Он пытливо взглянул на Анохина.

- Понятно?

- Нет, - сказал Анохин.

Майор засмеялся.