Будет все, как ты захочешь!

И правильно сделала, потому что вскоре на крыльце появилась мадам Верстакова в синем плаще, с сумкой через плечо и бодрым шагом, как солдат на плацу, зашагала по тротуару. Я завела машину и медленно поехала за ней, держась на почтительном расстоянии. Мадам шла явно не домой. То, что я услышала сейчас по телефону, было фактически ее признанием… только вот в чем? Я не услышала слов «это я убила». Да даже если бы и услышала, юридической силы это не имело. Нужны доказательства. Поэтому я буду их искать. Вера Николаевна маршировала минут десять, пока я не поняла, что идет она в парк «Березки».

Я так и ехала за ней, а когда увидела, как она заходит в ворота, поставила машину в ближнем дворике и, прячась за домами и прохожими, продолжила свой путь уже пешком. Мадам Верстакова шла по парку, пока не нашла свободную скамейку и тяжело опустилась на нее. Я спряталась за деревом метрах в десяти от нее так, чтобы она была ко мне спиной. Через несколько минут к ней подошел какой-то парень в черно-серой куртке и сел рядом. Они стали оживленно разговаривать, но на таком расстоянии мне не было ничего слышно. Я потихоньку продвигалась ближе к ним, прячась за деревьями и стараясь находиться у Веры Николаевны за спиной. Я подошла совсем близко, остановилась за кустами и услышала обрывки их разговора.

– Не вздумай, я тебе говорю, не вздумай! – сказал парень мадам Верстаковой.

– Ты не понимаешь… я боюсь… зачем… дурацкую гостиницу… это наказание, это… преступление… она мне снится каждую ночь… ее глаза… это ужас!

– Да успокойся ты, никто ничего не узнает… другой копает…

– Не могу… боюсь… это сделала… эти глаза… лучше признаться… ужас…

Подходить ближе было нельзя, меня могли заметить.

Долго стоять так я тоже не могла, и я отошла от них. Минут десять они еще сидели. Потом парень встал, и сказав мадам Верстаковой на прощание какую-то фразу, пошел прочь. Сумерки спускались на деревья и гуляющих людей. Женщина посидела еще какое-то время, потом тоже встала и пошла к выходу из парка. Постояв минуту у ворот, побрела в сторону своего дома. Я вернулась к машине.

Я ехала в гостиницу и размышляла о том, что услышала. А что же я услышала? У мадам Верстаковой есть какая-то тайна. Страшная тайна. Она что-то знала об убийстве или даже явилась участницей события, которое имело непосредственное отношение к нему. Это ее очень пугает и тяготит. Но тем не менее она не торопится поделиться этим со мной. А моя задача вытянуть из нее эти сведения.