Будет все, как ты захочешь!

Он ведь не олигарх, не сын Рокфеллера. Ну таксист, ну и что? Так, как он живет, это по сотке в месяц надо получать. Квартиру, говорит, сам купил. И машину. Я как-то спросил его, откуда у него такие деньги, он посмеялся, сказал: нужно уметь зарабатывать. А еще он рисоваться любил. Мы несколько раз вчетвером в кафе ходили, так он всегда расплачивался за всех, причем так небрежно деньги кидал официанткам и всегда говорил: сдачу, мол, не надо. А однажды… да, в прошлом году, у Кати как раз день рождения приближался, так вот у нее у туфли каблук сломался.

Артем достает из кошелька пять тысяч, дает ей и говорит так небрежно: «На, купи себе новые. Это тебе от меня на день рождения». Ну, Катька-то обрадовалась, целоваться к нему кинулась. А я на Машку свою посмотрел, мне так неудобно стало. Я ей не могу такие подарки делать. Для меня это большая сумма. А Маша, она, я видел, Кате в тот момент позавидовала. Если б Артем дал деньги Кате наедине, так, чтоб мы не видели, тогда это другое дело, а рисоваться перед друзьями… Зачем?

– Макс, а про гостиницу, где Катя работала, ничего такого не слышали? – спросила я и посмотрела на него внимательно.

Он тоже посмотрел на меня внимательно.

– Ничего хорошего не слышал. А плохое… так… сплетни разные…

– Какие именно?

– Да это к смерти Кати отношения не имеет.

– Макс, позвольте мне самой решать, что имеет отношение, а что не имеет. Если что-то слышали, расскажите, не бойтесь. Я ведь не следователь, протокола не веду, все, что скажете, останется между нами. А делу может любая деталь помочь.

Вы поймите, мне зацепиться не за что, а в тюрьме сидит невиновный человек, молодой парень, мальчишка совсем. И вся его вина в том, что оказался не в том месте не в то время…

– Да я не знаю, может, это только разговоры…

Макс смотрел на меня. Молодой парень, лет двадцать шесть на вид, ну, может, чуть больше. Он был высок, но худощав, защитная форма висит на нем, как на вешалке. Светлые волосы, голубые глаза, открытое приятное лицо. Он колебался. Должно быть, боялся оговорить невиновных людей.

Но наконец решился:

– Я слышал, что в гостинице номера сдают… ну, как это… нелегально, что ли? Короче говоря, деньги в карман администратору идут. И сдают по часам, а не на сутки. Я слышал, это Катя Машке моей говорила. Она такие «левые» номера убирала, а администратор ей деньги давала, делилась, в общем. Катя это калымом называла.

Макс смотрел на меня выжидательно, как будто хотел понять, какое впечатление произвело на меня его сообщение.