Две занозы для босса

Нет, это будет не отпуск, а каторга, мой заместитель словно упал с луны, Иван Сергеевич Борозда с перепугу от возложенной на него ответственности совсем не въезжает в ситуацию. И за что только ему платят деньги, у Цветковой сообразительности больше.

Отключился, устало откинулся на спинку сиденья, за окном уже стемнело, ночной рейс на Москву, там пересадка, а следом еще и еще. Пока доберемся, можно поседеть, надо было лететь в Сочи – также жарко, но близко.

– Федор, ты точно ей все объяснил?

– Да.

– Чтоб не болтала с соседями и не шатались с Софи по окрестностям.

– Да.

Мой шофер краток, но, уверен, он все сделал правильно. А вот Маргарита Цветкова удивила, хотя нет, этого стоило ожидать. Высказала мне по телефону, что деньги лишние, и она их вернет, и что не все покупается за них. Господи, простота наивная, она, наверное, еще верит в чистую и светлую любовь.

Но мне нравится ее отпор и некая решительность, это заслуживает уважения. И вообще, глаза у нее красивые и родинка на щеке, и краснеет забавно, смущается, сжимает кулачки.

Так, стоп, Вишневский. Главное, не углубляться и не присматриваться к ней.

– Миша, я не поняла, кто это она? У тебя есть другая женщина?

Кристина делает удивленный взгляд, лицо вытягивается, но на нем ноль мимики, кукла есть кукла. Не удивлюсь, если сейчас услышу, как у нее скрипят веки, когда она будет ими моргать.

– Да, Кристина, у меня есть другая женщина."

"Смешно. Девушка пытается выдавить из себя слезу, пьяной у нее это получалось лучше, скрипа не услышал, но не рассмеялся с трудом.

– Как… как другая? Мы… мы что… не летим? Мы никуда не летим?

Ну, тут что кого волнует. Вот Кристину – что мы можем не полететь.

– Это няня, Крис, прекрати, мне еще твоих истерик не хватало после заместителя и отца.

Да, вот папа сделал нервы, этот властный и уверенный тон выводил из душевного равновесия. Я, по его мнению, так и остался пацаном, которым можно командовать, учить жизни и постоянно требовать.

– Няня?

– Да, няня моей дочери.

– У тебя есть дочь?

– Крис, успокойся, дочь моя, ты к ней не имеешь никакого отношения, у тебя совершенно другие функции.