Две занозы для босса

Короче братик живет, так как хочет, в свое удовольствие, а вот я должен тянуть компанию, зарабатывать те самые деньги, чтоб он их пустил на ветер. И все это как бы в порядке веще. Интересные дела, да?

– Кукла, тебя как зовут?

Это Паша обращается в Кристине, та уже улыбается, моргает длинными ресницами, она, как и большинство женщин, уже попала под обаяние Пашки.

– Так ты чего хотел? – перебиваю это милое знакомство.

– Она точно в твоем вкусе? Чего-то я сомневаюсь.

Паша выливает в бокал остатки вина, откидывается на спинку стула, смотрит на Кристинку.

– Паш, чего хотел?– начинаю терять терпение.

– Да ничего особенного, увидел, дай думаю поздороваюсь с любимым старшим братом.

– Поздоровался?

– Вроде того.

– А теперь свали, чтоб я тебя не видел.

– Ух, какой строгий братишка.

– Пошел вон.

Не понимаю, почему Пашку все любят и все ему прощают? По мне так это зазнавшийся, избалованный, ничего не делающий детина, двадцати семи лет, который только и делает, пьет, гоняет по ночам и непонятно чем занимается в ночных клубах. А еще меняет девчонок как перчатки и позорит фамилию, но папа этого словно не замечает.

– Ок, ушел. Держи, позвони, как Мишаня даст тебе пинка, пристрою в стрипклуб,– брат кидает на белую скатерть черный прямоугольник своей визитки.

– Миша…что…что это такое? Он…он назвал меня…

– Нет, Крис, тебя никто никак не назвал, успокойся.

Кристина, наконец, открыла рот, чтоб возразить, но уже поздно, нечего было улыбаться и думать, что мой младший братишка джентльмен.

Но он в чем-то прав, блондинок я люблю больше, именно поэтому встречаюсь с брюнетками.

Глава 11

Маргарита

На часах уже полночь.

Моего шефа так и нет.

И как вообще можно быть настолько безответственным и забывать про ребенка? Ну, ладно я – подчиненная, неуважение к таким, как я, у Вишневского в крови, мол, мы все челядь, его рабы, на нас плевать.

Ребенка жалко.

Заглянула в спальню к девочке, Софи спала, я помогла ей перед сном принять ванну, затем мы помыли пса, ему тоже понравилось, поужинали здоровой пищей. Теперь они вдвоем мирно сопели, двое неразлучных друзей.