Две занозы для босса

Единственные, с кем у нее прекрасные отношения — это наш пес и мой младший брат. Это два балагура и разгильдяя на удивление похожи, брать только не грызет обувь и не ворует носки.

Наблюдаю, как дочка встала, как убрала с лица мешающие волосы, они у нее светлые, как у матери, подошла к моему столу, внимательно разглядывая бумаги.

– Подожди еще пятнадцать минут, нужно кое-что перепроверить, и мы поедем домой, ужин я уже заказал, по дороге забираем его.

– И мороженое?

– Скажем Федору, чтоб купил твоего любимого.

– А какое мое любимое? – Софи смотрит вопросительно, ей всего шесть, а кажется, что больше, в глазах столько глубины.

– Клубничное?

Отвечаю неуверенно, а самому стыдно перед ней.

– Шоколадное. Мое любимое шоколадное мороженое.

Морщусь, точно, шоколадное. И как я мог забыть?

Глава 5

Маргарита

– С тобой все хорошо? Бледная такая и глаза красные. Ты, случайно, не беременная? Плакала почему?

Вздрагиваю от этого вопроса своей начальницы, сдерживаю себя, чтоб три раза не сплюнуть через левое плечо.

– Нет, что вы, нет, Анна Александровна, я точно, сто процентов не беременная. Съела что-то на завтрак, наверное, йогурт просроченный или яйца.

– Ой, с этими йогуртами одна беда, я всегда покупаю натуральные, у них срок годности двое суток, – Елена, сотрудница нашего отдела, розовощекая, упитанная, высказывает свое мнение по поводу пищевой промышленности.

– Лена, тебе нечем себя занять? Сходи в архив, отнести документы, если будешь думать о работе, не будет времени мечтать о еде.

Анна Александровна сухо отдает указания, снова смотрит на меня, ждет конкретного ответа, у нас в экономическом вообще все очень строго.

– Точно йогурт или яйца, живот крутит.

– Иди и приведи себя в порядок, а потом зайди к Михаилу Дмитриевичу, тебя там хотели видеть.

– К кому? – переспрашиваю, потому что не сразу соображаю, зачем и куда мне идти.

– К Вишневскому, помнишь, кто такой? Начальник наш так-то.

– Да.

– Значит иди.

– Хорошо.

Киваю, взяв сумку, выхожу из кабинета, в офисе кипит работа, а в моей голове шум и ночная истерика в подушку. В туалете долго разглядываю свое отражение в зеркале, чувствую себя несчастной, обманутой, брошенной, а еще использованной. Натурально использованной как половая тряпка, которой помыли грязный подъезд.