Чужой ребенок

Не о гипотетическом каком-то, а о настоящем, живом маленьком человеке, со своими эмоциями, планами на жизнь… О человеке мы говорим, не о собаке!

Хазаров не отвечает, усмехается, и эта эмоция на его лице смотрится жутковато.

И до меня доходит простая вещь: он все решил уже! Он сделает так, как задумал! И вряд ли есть люди, способные ему помешать!

— Послушайте… — я должна хотя бы попытаться. Есть же в нем хоть что-то человеческое? — но ведь… Это же человек… Он не захочет к вам… Он будет страдать, если вы его разлучите с матерью…

— Ничего, пострадает и перестанет, — невозмутимо отвечает Хазаров, — а насчет продажи… Все в этом мире продается.

И покупается. Просто цена у каждого своя. Вот ты… Сколько ты стоишь?

— Что? — я на мгновение решаю, что ослышалась, настолько переход резкий. А, учитывая, что весь наш разговор где-то уже за гранью, понятно, что среагировать нормально не успеваю.

— Сколько стоит твоя работа, Аня? — он неожиданно подается вперед, укладывает руки на столешницу, и я невольно скольжу взглядом по татуированным предплечьям, увитым выступающими темными венами.

Это движение почему-то ощущается угрозой… Словно хищник, внешне расслабленный, вот-вот нападет. Ты этого не видишь, просто чуствуешь той самой атавистической памятью миллиардов предков за плечами… — За сколько ты продаешь свое время? Свою жизнь?

— Это… — облизываю губы, опять предательски сухие, сглатываю, — это другое… Совсем…

— Это — то же самое, — чуть повышает он голос, пристально глядя мне в глаза, держа темнотой взгляда, — ты ходишь на работу… Получаешь деньги за потраченное время своей жизни, за свои умения, навыки… Ты ходишь на свидания, получаешь эмоции за потраченное на мужика время, что-то еще получаешь… Ты ложишься в постель со своим реаниматологом, как его, Дмитрием? Получаешь кайф за то, что отдаешь свое тело… Все продается в итоге.

Так я повторяю вопрос: сколько ты хочешь за свое время? Здесь. В моем доме.

Он говорит все это, не отводя от меня взгляда, и я внезапно понимаю, что речь идет далеко не о том времени, которое я потрачу на Ваньку… Если изначально именно такое было ощущение, то сейчас, после его слов про свидания и постель… И, особенно, тона, которым это все произнесено…

От понимания, о чем он ведет речь на самом деле, по коже пробегает холод.