Чужой ребенок

Не за себя, меня-то явно жалеть некому… А вот за него, этого маленького мальчика, в котором больше мужского, чем в большинстве знакомых мне особей вроде бы мужского пола. Он не заслужил этого всего!

На место страха приходит злоба, и я , крепче сжав ножик и ободряюще подмигнув цепляющемуся за локоть Ваньке, выпрямляюсь и иду к двери.

Мы не крысы, мы не будем в угол забиваться.

Все внутри, тем не менее, дрожит от страха, от неизвестности, но я иду на шум драки, который прекращается за мгновение до того, как распахиваю дверь.

И упираюсь носом в знакомую кожаную куртку, привет из девяностых…

Глава 28

— Что вы здесь?..

Я задираю голову, встречаясь взглядом с темными, жесткими глазами Хазарова, и вопрос замирает в горле.

Он внимательно осматривает меня с ног до головы, затем коротко стреляет взглядом за спину, где стоит Ванька, тоже ощупывает его буквально по сантиметру, усмехается едва заметно углом губ, кивает на выход.

Я оглядываюсь, оцениваю жесткую готовность к борьбе взъерошенного Ваньки и его поставленную Иванычем руку с ножом, вздыхаю.

Поворачиваюсь обратно, замечаю за спиной Хазарова шевеление и слышу тихий стон.

Там Серый поднимается от лежащего на земле тела, что-то прячет себе за пояс джинсов позади, видит меня и улыбается лучезарно и безбашенно.

— Привет, Аня, — здоровается он, — как дела?

— Да как вам сказать… — задумчиво осматриваю я поле боя.

А то, что тут реально был бой, явственно видно: поломанные кусты крыжовника, словно в них кого-то кидали со всего размаха, полянка перед крыльцом перепахана ботинками и кроссовками тяжелых мужиков, а сами эти мужики лежат в неудобных позах неподалеку.

— Они живые? — уточняю я на всякий случай, прикидывая, какие реанимационные мероприятия проводить сейчас, и Серый, не прекращая улыбаться, кивает.

— Живее всех живых!

— Надо помочь…

— Не надо, — коротко говорит Хазаров, отступая в сторону и прихватывая меня за локоть, — в машину.

Я открываю рот, чтоб возразить, потому что все резко как-то и непонятно, и люди на земле, судя по внешним признакам, явно нуждаются в помощи, бросить их — возможно, обречь на смерть… Но Хазаров легко передает меня подступившему ближе Серому и перехватывает кинувшегося на помощь Ваньку.

Мгновенно отбирает у него нож, осматривает его, задумчиво хмыкает, сует в ножны и затем себе в карман.

— Отдай! — возмущается Ванька, бесстрашно кидаясь на Хазарова, словно мелкий зубастый щенок на матерого пса.