Чужой ребенок

"

"Я, несмотря на выговаривание сейчас и сто процентов в будущем, ей благодарна, потому что вторая смена подряд, особенно, если ты к ней морально не готовилась и планировала отдыхать и отсыпаться, настраивалась на это, дикая тяжесть для организма.

По себе знаю.

Прощаюсь, отключаюсь и, под напряженным Ванькиным взглядом, набираю еще один номер. Хорошо, что в свое время я его наизусть выучила… И до сих пор помню… Зачем-то.

Дима отзывается сразу.

— Дим… Это Аня, привет. Можешь говорить?

Дима что-то бормочет, затем, судя по звуку, выходит из помещения и говорит уже свободно:

— Да, слушаю.

— Дим, давай встретимся сегодня, у меня разговор к тебе есть…

— Хорошо, — после паузы отвечает он, — откуда тебя забрать?

Я радуюсь, быстро говорю адрес и отключаюсь.

Потом смотрю на дующегося Ваньку:

— Вань, он может помочь… У него друзья есть в полиции, он может узнать, кому мы там дорогу перешли…

— Да не поможет он! — срывается Ванька, — потому что дурак и кобель! Это Иваныч говорил! И вообще! Куда ты с ним? А я?

— А ты подождешь меня здесь, еда есть, туалет есть.

Не маленький. — Отвечаю я, стараясь быть спокойней и не реагировать на тон и слова. В конце концов, после вчерашнего заявления, сложно ожидать от Ваньки нормального отношения к Диме…

Надо же, оказывается про мою личную жизнь вся больница судачит! Нет, я, конечно, в курсе, что у нас самое любимое занятие кости перемыть кому попало, но как-то не думала, что моя скромная персона не дает покоя коллегам… Причем, настолько, что даже десятилетний пацан, без году неделя в больнице, уже в курсе всех подробностей… Хотя, очень надеюсь, что не всех… Все же, мы с Димой отжигали, когда в отношениях были… И в ординаторской тоже.

Конечно, этого никто из его пассий не избежал, и до меня, и после, но в любом случае как-то не очень правильно… И особенно неправильно, что про это знает ребенок. Нет, ну кем надо быть, чтоб такое с ним обсуждать? Я еще этот вопрос Зойке задам…

— Не буду ждать! — своевольно поджимает губу Ванька, — у меня свои дела есть!

— Какие еще дела? — изумляюсь я, — ты уже все, что мог, сделал! Потому и сидим тут!

— Вот сам сделал, сам и исправлю!

Ох…

Я сажусь на крыльцо, какое-то время смотрю на хлипкий забор участка Иваныча, собираясь с мыслями и привлекая на помощь всю свою выдержку и волю.