Чужой ребенок

Словно не небольшую и вполне невинную сцену увидела, а за разнузданным сексом их застала!

Резко разворачиваюсь и бегу прочь, в обход дома, чтоб зайти через парадную дверь и не тревожить больше двоих, поглощенных только друг другом.

В голове — бесконечное удивление и легкая оторопь. Потому что не думала, что Ар может быть настолько… темным. А Ляля настолько радостно покорной… Они определенно нашли друг друга, но больше раздумывать на тему их отношений я не собираюсь.

Оказываюсь в комнате, сажусь без сил на кровать, провожу ладонью по мокрым волосам.

Уф… Это было горячо… И стыдновато, словно реально за чужим сексом подсмотрела…

Душ и все-таки банный халат немного скрашивают эмоции, а затем я долго ищу, что бы надеть, вполголоса матеря себя, Хазарова и саму глупую ситуацию, из-за которой у меня даже трусов нет. Те, едиственные, что были на мне, когда Хазаров привез в сюда, пали смертью храбрых сегодня ночью в неизвестном доме… И никакой возможности что-то достать! Дом полностью мужской, ни одной женской вещи тут нет! И, конечно, в свете творящегося безумия, просить кого-либо, чтоб съездили и купили, глупо.

Ванька прибегает через полчаса и зовет есть.

Выхожу в халате, наплевав на все и всех.

Обед проходит в молчании.

Не знаю, заметили ли Ар с Лялей то, что я их застала, или нет, но оба не стремятся к общению.

Ар спокойно орудует обоими руками, из чего я делаю вывод, что травма не настолько серьезная, Ляля опасливо поглядывает на меня, словно опасается, что я прямо сейчас начну выспрашивать у Ара про его работу дворником, умотавшийся в бассейне Ванька сметает со стола все, до чего способен дотянуться, и я радуюсь его здоровому аппетиту.

После обеда я пытаюсь опять поговорить с Аром про творящееся вокруг, но он вообще не поддерживает беседу:

— Я тебе уже сказал, все с Хазаром! Ань, я реально не могу… К тому же… Некогда мне. Вообще некогда.

Поняв, что тут картина безнадежная, я провожу остаток дня с Ванькой. Ляля к нам не присоединяется, видно, напуганная своей откровенностью и моими прямыми бестактными вопросами.

Очень хочется подойти и спросить хотя бы, как дела? Все ли живы?

Но не решаюсь. Утешаю себя тем, что, если б что-то пошло не так, то движения бы в доме было больше… А раз тихо, значит, все идет, как надо.