Чужой ребенок

И смотрю в черные, невозможно гипнотические глаза Хазарова… Он склоняется надо мной и тихо повторяет: “Сколько стоит твое время? Здесь. В моем доме…”

Вскакиваю уже на рассвете, вся мокрая от пота и совершенно не выспавшаяся. Наверно, это откат от тех странных травок Михайловны, которые я сдуру приняла за чай. Реакция вполне закономерная.

Чутко прислушиваюсь к звукам дома, смотрю на часы.

Шесть утра.

Нормально, организм, несмотря ни на что, режим соблюдает. Мне сегодня, по идее, к семи тридцати на смену…

Старательно отгоняю от себя мысли, какими именно словами меня сейчас проклинает напарница.

А новую найти не так просто, работать в реанимации — дураков мало. Да и опыт тут нужен специфический, из терапии или вообще поликлинники не возьмут человека, ее же учить замучаешься. А из других отделений вряд ли кто захочет… По крайней мере, у нас в больнице.

Подставила я, конечно, отделение… И Диму.

"В голову тут же приходят вчерашние слова Хазарова о том, что я ложусь с Димой в постель… То есть, выяснил и это про меня, в короткие сроки, причем… Оперативно, что уж… Интересно, почему говорил о нас в настоящем времени, мы же сто лет как расстались?

Эта мысль занимает голову, и, пока делаю все утренние дела, я ее старательно думаю.

В итоге, прихожу к выводу, что Хазаров или кто там собирал для него сведения, поспрашивали моих коллег, последние слухи подхватили, которых в больнице всегда множество.

И про нас с Димой, значит, судачат вовсю… И то, что мы до сих пор любовники, уверены практически все в больнице. Наверно, потому что в машину к нему села в последний раз, прямо на глазах всех коллег.

Кривлюсь с досадой, вспоминая, что Дима-то у нас тот еще ходок, и про его временные увлечения и протоптанную дорожку в ординаторскую только слепой и глухой не в курсе.

Это я особо ничем не интересуюсь, по больнице больше необходимого не шарюсь, некогда, с другими медсестрами чаи не гоняю, опять же, некогда, да и не люблю… А другие-то уже языки наверно стерли по нашему с Димой поводу…

Как-то я об этой стороне не задумывалась даже никогда. Плевать все время было, если честно.