Будешь моей женой. Снова (СИ)

Прежде чем родить Ромыча, она очень много времени уделяла Николь, которой было четыре года. Мирослав хотел полноценно участвовать в жизни дочери после развода. Естественно, после свадьбы многие заботы легли на молодую мачеху, тем более, у ее матери поперла карьера актрисы, и из-за съемок Николь больше была с отцом, чем с матерью. Это сейчас Лика год уже как полноценно родительствует, карьера стухла, можно и осесть.

— Согласен, Николь сейчас показывает характер, но и Яна срывается на нее по поводу и без.

— Ну, — протянул, — для нее все же мать — Лика. Думаю, она хотела бы вашего воссоединения, — пожал плечами.

Лика — бабочка, яркая и ветреная, это всегда в ней было. Она и прожила с моим влюбленным братишкой года два нормально, потом родила и типа впала в депрессию. Развелись они, когда Николь было три, но и до этого жили хуевенько: он ее любил и жутко ревновал, а она… хрен его знает, но явно не страдала после развода. Ладно, я грешен, но за что Бог Мира такой любовью наградил, мне не ясно.

— А ты сам чего хочешь?

Мирослав молчал. Плохо, когда не знаешь. Я вот точно знал, но не мог получить. Я хотел, чтобы Ярина любила меня и родила мне ребенка. Добровольно.

— Ладно, — плашмя ударил по столу, — поехали, в теннис поиграем, потом еще в ювелирный нужно.

К пяти вечера мы с Мирославом и внушительной охраной, которая заняла часть столиков в пафосном, но нейтральном ресторане, устроились за самым приватным столиком.

Мы давно не здоровались за руку, да и не виделись толком. Я отметил, что тесть выглядел неважно. Слышал, что он сражался с онкологией. Ну что же, карма — она такая. Я не испытывал злорадства, но и жалко не было этого человека. Он тоже не пожалел бы меня.

— Перейдем к делу, — начал Савицкий и посмотрел прямо на меня, — я хочу вернуть дочь в семью.

— Она в семье, — расслабленно откинулся в кресле.

— Хватит паясничать! — тестю было тяжело контролировать себя. — Ты держишь ее при себе, чтобы нам насолить! Верни Ярину в семью, и мы, так и быть, компенсируем все, что забрали у тебя.

— Украли, — поправил я.

Наши оппоненты молчали.