Будь моим первым

Нас тормозят только светофоры и то ненадолго. Я немного подсказываю, где лучше повернуть, чтобы ехать подольше, он слушается. Итого со всеми моими стараниями на дорогу уходит почти сорок минут."

"— Вон тот дом. Видишь, кованые ворота со львами? Наш — через два от него.

Илья останавливает машину задолго до ворот со львами. Гасит фары. Освещение на улице скудное, поэтому становится совсем темно. Можно сказать, мы с ним оба застываем в готическом лунном свете. Он поворачивается ко мне и смотрит внимательно.

Если он снова возьмет меня за руку и нащупает венку, то нам опять придется кататься туда-сюда.

Но я не хочу больше кататься. Я хочу настоящее свидание с ним. Как договаривались. Мы ведь можем сделать вид, будто той дурости в «Затмении» не было? Вдруг становится все равно, что он взял деньги отца. Ну взял, ну и что? Это ведь не умаляет того, что он сделал.

Илья отстегивает свой ремень безопасности, потом мой.

— Больше не пей энергетики, — говорит он покровительственно. — Особенно вперемешку с водкой.

Вообще забудь навсегда про любые кофесодержащие газировки. Тебе они противопоказаны.

— А сам кофе?

— Недельку пережди, потом, если сильно будет хотеться, начни по чашке в день. Маленькой. В идеале бы купить пульсоксиметр и следить за реакцией на те или иные продукты питания. — Он вздыхает: — Но ты ведь следить не будешь.

Я поджимаю губы.

Мы смотрим друг на друга. Мимо проезжает машина, краем глаза я отмечаю, что это внедорожник отца. Видимо, папа прилетел ночным рейсом. С помощью пульта он поднимает ворота и заруливает во двор, не заметив нас с Ветровым.

Боже, ему даже в голову не может прийти, что его дочь в машине с парнем!

Я тянусь к Илье и трогаю его цепочку, перебираю теплые крошечные звенья.

Его рука касается моего подбородка, я опускаю глаза и прикусываю губу.

«Будешь моим первым?»

«Да!!!»

Вспоминаю нашу переписку, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Его ладонь неспешно поглаживает мою щеку, затем обхватывает затылок. И замирает. Я боюсь поднять на него глаза. Почему-то адски волнуюсь.

Из-за того, что может сейчас произойти. Или не произойти.

— Если ты меня не поцелуешь, оно и правда разорвется, — говорю я не то сердито, не то жалобно. Касаюсь рукой своей груди, будто пытаясь защитить от него свое сердце. Глупо так, наивно. Глаза все еще не поднимаю. Смотрю на его колени. В темноте джинсовая ткань кажется черной.

Он приближается и целует меня. От касаний его губ вновь бросает в пот, как в том клубе. Голова начинает кружиться.