Будь моим первым

Что бы он ни придумал, в этом нет ничего хорошего.

— Что ж ты себя не бережешь, девочка? — Он достает из кармана блистер. — В прошлый раз пьяная была. В этот… наглоталась таблеток, схватила психоз, расфигачила зеркало, напала на охранника.

— Что? Я не… я не буду!

— Бабло твоего папки давно закончилось. Он только обрадуется заплатить, чтобы замять очередной бардак, что устроила его дочь-наркоманка.

Я быстро моргаю, понимая, что слезами их не разжалобить. Мне нужно оружие. Я должна сражаться. Но у меня ничего нет.

В сумке салфетки, помада, ключи… О, ключи! Я быстро нахожу тяжелую связку, сжимаю в руке.

Охранник выдавливает таблетки на ладонь.

— Прости, олененок, иначе нам не поверят.

— Я не буду ничего принимать, мне нельзя!! Пожалуйста, я скажу что угодно, я дам денег! Я прямо сейчас позвоню папе, я…

Они идут в мою сторону. Оба.

— Мне нельзя наркотики! Я даже обезболивающие принимаю лишь в крайнем случае, вы не понимаете! — шепчу я."

"Борьба длится недолго. Вдвоем медведи хватают меня.

Скручивают, как тряпичную куклу. Закрывают нос, я терплю, сколько могу, изо всех сил терплю! Но в какой-то момент не выдерживаю и жадно хватаю ртом воздух. Чем они пользуются. Мне как-то по-особенному запрокидывают голову, я сама не понимаю, как проглатываю капсулы. Сопротивление длится от силы пару минут.

— Ну прости, прости меня, девочка. Мы в прошлый раз офигели, получив столько денег. Твой отец не оставил мне выбора. Поторчишь немного, еще спасибо скажешь. Сядь в уголок, расслабься.

Ничего страшного.

Я отрицательно качаю головой. Мне нельзя наркотики, они забрали у меня маму. Я поклялась, что никогда не буду иметь с ними дело.

— Умничка наша, — говорит второй, ласково поглаживая меня по голове. — Хорошая. Ну вот и все, разве плохо? Зачем сопротивлялась? Сейчас подействуют и звоним папе.

Наконец они оставляют меня в покое, и я оседаю на корточки. Обнимаю себя руками.

Все кончено. Теперь точно. Я быстро наклоняюсь и дотягиваюсь до своего несчастного телефона, экран которого изрезан мелкой паутинкой трещин.

Пробую включить его. Особой надежды не питаю, но, к моему удивлению, экран загорается знакомыми красками. Живой.

— Ну вы, девушка, даете! — причитает охранник громко, по-отечески участливо. — Поругалась с парнем, зачем же портить имущество? Придется ментам звонить.

— Может, по-хорошему договоримся? — вопрошает его приятель.

А мне так стыдно! Я совершенно не понимаю почему, но чувство стыда топит с головой.