Будь моим первым

Обеими руками упираюсь в стену, расставляю чуть шире ноги, чтобы принять более устойчивое положение, когда она быстро спускает мои штаны к коленям, следом термобелье и, наконец, боксеры. Сибирская романтика — тридцать три одежки.

Берет в рот головку члена, обводит ее языком и начинает сосать.

— Полина… Тише, тише, — глажу ее по голове. — Маленькая, меня щас не хватит на второй раз. Поля… Я не шучу, не хватит.

Вовремя вспоминаю, что у меня, к счастью, есть пальцы! Поэтому…

— Ладно, продолжай.

Толкаюсь в ее рот и зажмуриваюсь от кайфа.

Поля охотно принимает меня, втягивает в себя, водит горячим похотливым язычком. Я просто в ужасе от мысли, что мы можем расстаться и она будет с другим.

Полина внезапно отпускает мой член.

— Эй! Возьми обратно. Поля, так же нельзя! — ругаюсь, когда она тянется к своему платью и достает из кармана презерватив.

Вдох-выдох. Сам связался с малолеткой.

Поля быстро распечатывает резинку, определяет правильную сторону и ловко натягивает на мой стояк. Я научил ее это делать по инструкции.

Обязательно прежде выпустить воздух, чтобы не порвался.

Когда все готово, она выпрямляется, облизываясь, и смотрит мне в глаза. Они у нее полупьяненькие от возбуждения. Губы розовые, щеки румяные.

Остается схватить и к стене прижать. Задрать ножки повыше, войти и отлюбить. Так, чтобы стонала громко мне на ухо, прикусывая мочку. Чтобы держалась крепко за плечи, чтобы всхлипывала от бешеного удовольствия. Оттого, что моя девочка.

Когда она кончает, сжимая меня так, что сам едва не срываюсь, когда дрожит от спазмов и сладко постанывает… когда все это происходит, я наклоняюсь и жадно облизываю ее грудь, ласкаю языком сосок, втягиваю в рот, прикусываю.

Руки заняты, стараюсь ртом. Тогда она двигается навстречу, сама скользит по члену. Тогда ей дольше приятно.

Вспотевшая, родная, идеальная.

Потом я терзаю ее рот, вжимая в себя ее тело, трахая, пока сам не достигаю пика. И долго еще на руках держу, обнимаю, шепчу какие-то глупости. Она уставшая, словно вместе со мной у операционного стола всю ночь простояла.

И мне это тоже льстит, часть моего личного удовольствия.

Наконец опускаю Полю на ноги, подтягиваю штаны и веду ее в спальню.

— Ложись, Полин. Я освежусь, что-нибудь в себя закину и приду. Беги, грей постель.

Она послушно кивает, но, когда я выхожу из ванной через несколько минут, Поля в том самом платье, что полчаса назад сняла с себя для меня, суетится у плиты. Разогревает нам горячий завтрак.