Дракон коварный, одна штука

Так уверена в своей правоте? Убеждена, что драконы её одобрят? Или ей плевать на исход испытания, а важен сам факт?

Я бы не рискнул. У обитателей смежной с нами реальности, конечно, иные представления об этике, морали и прочем, но основа всё же совпадает. Хотя… объективно, я тоже могу ошибаться. Вдруг? Один шанс на миллион?

Но отступать я не собирался – решение принято и обжалованию не подлежит.

Прямой и спокойный я наблюдал за ходом испытания. Око отвергло ещё пятерых, остальные с разной степенью принятия прошли.

Кажется, минула вечность, и вот «Нежный» остался один. На него продолжали украдкой коситься, а глава службы безопасности школы, который тоже присутствовал, подошёл и шепнул:

– Ваше высочество, почему этот кадет такой хилый?

– Болел много, – буркнул я и добавил: – Кстати, далеко не уходи. Скоро понадобишься.

– Есть! – тихо ответил дракон.

Итак, Элис эр Харринтер! Мне точно следовало помучить её какой-нибудь едкой речью, но вот беда – Алиса снова выручила эту паршивку.

Или предложит заплатить кругленькую сумму за возможность иметь потомство. И хорошо если со мной!

Как итог, я кивнул на Око и сказал в своей обычной манере:

– Ну давай, Харринтер. Вперёд. Чего встал?

Самозванка наконец дрогнула – побледнела, голова втянулась в плечи. Девица заколебалась, но всё же вышла вперёд.

Походка была размашистой и неестественной, это нарочитое подражание мужчине заставляло морщиться. А ещё вспомнился Нежный, который наоборот кокетливо вилял задом и двигался очень плавно.

Кстати, это виляние видели все новобранцы. Драконий хвост!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я заставил себя дышать и как мантру повторял мысль – с Алисой и её актёрством разберусь позже! Буду ужасно зол, но справедлив, и «милостиво позволю» иномирянке замолить свои «грехи».

Элис добралась до лестницы, поднялась по ступеням и замерла. Её лицо я уже не видел, но поза выдавала высшее напряжение.

Леди… Каждая из них хотя бы раз в жизни задумывается о запрете на слияние, но все наши объяснения для них лишь теория. Только тот, кто сам прошёл путь, прочувствовал его на собственной шкуре, способен понять, насколько это подчас нелегко.

Нелегко и больно.