Дракон коварный, одна штука

Впрочем, не думаю, что я сумел бы сильно повлиять. Изготовитель «статуэток» оказался слишком хитёр.

Создателя «Танцующих леди» так и не нашли. Сам мастер умудрился прислать следователям письмо с заверением, что больше подобного не повторится, и что это единственные «настоящие» леди в его коллекции.

Перед пострадавшими семьями аноним тоже извинялся, и его не то чтоб простили, но накал страстей поутих.

Спустя какое-то время буря улеглась и в полулегальной продаже опять появились «подставки», однако покупали их теперь с меньшим ажиотажем.

И учитывая виденную сегодня защиту, учитывая всю изворотливость и изобретательность Нежного, я сразу понял, к чему Брумс клонит.

Но мне хотелось услышать, а не додумать!

– Ну и? – подтолкнул парня я.

Брумс кивнул на Эстаса:

– Это он. Это Харринтер делает статуэтки.

Эстас хлопнул ресницами до того невинно, что я усомнился.

– Откуда знаешь? – спросил я у Брумса.

Кадет нагло ухмыльнулся:

– Просто знаю. Проверьте его на «Дознавателе» и увидите.

– М-да?

Я снова замер, опять заломил бровь и очень плавно повернулся к Эстасу. Нужно отдать должное мальку – он выглядел предельно непонимающим. А ещё страдал, и эти страдания точно были всерьёз.

– Допустим, – сказал я, возвращаясь к Брумсу. – Но я всё же хочу услышать откуда тебе известно?

Парень насупился:

– Какая разница?

Но разница была весомой.

– У нас с Нежным уговор, что не трогаю его до конца отбора, – ответил я честно, ибо скрывать в общем-то нечего. – Поэтому для начала я займусь тобой. Ты знал и молчал? Скрывал важную информацию? И как давно тебе известно? А может ты просто врёшь?

Брумс пошёл пятнами, а я кивнул, понимая, что решение об исключении этого скользкого типа было правильным. Независимо от виновности Нежного, Брумс в стены моей школы не войдёт.

– Я не вру! Я…

Пятна стали ярче, глаза злее, кадет наконец понял, что его партия закончилась.

Ему следовало принять покаянный вид или хотя бы просто не лезть на рожон, но Брумс лишний раз доказал собственный идиотизм:

– Вы его выгораживаете, верно? Всегда! Каждый раз у этого дохляка привилегии! Это из-за него, все эти приступы дурного настроения? Из-за Харринтера мы постоянно по колено в дерьме и по горло в грязи? Вы предвзяты! Кто он вам? Друг? Кровный брат? Лю…

– Хватит! – рявкнул я, перебивая излияния.