Будь моей ведьмой

Нагнулся, поцеловал и напомнил: — Зайду после пары.

— Хорошо, милый, — нежно ответила я.

Улыбнулся и ушел, счастливый такой. Мы с кофе тоже такие счастливые были, и даже прозвеневший звонок настроения ничуть не испортил, и появившаяся Ирина Владимировна, и взгляды отовсюду! Да вообще состояние улетное. А еще чувствовался тонкий аромат орхидеи.

Недолго я улыбалась.

— Ильева, — Ирина Владимировна прошла, встала за кафедрой и, пристально глядя на меня, продолжила: — Мне тут в учебной части сообщили, что у некоторых фамилия поменялась… Это правда?

Под проницательным взглядом поверх очков ни врать, ни увиливать не вышло бы, и я просто молча кивнула.

— Стужева?! — полувопросительно-полуутвердительно произнесла Ирина Владимировна.

Снова кивнула. И на меня с таким сочувствием посмотрели!

Стоило бы, наверное, смолчать, но я не выдержала и решительно сказала:

— Нормальный он парень.

На меня такой взгляд бросили, что даже нехорошо стало.

— Куда твои родители смотрели? — только и сказала Ирина Владимировна, а затем вернулась к лекции.

"

"Я не писала ничего. Не могла просто. Барабанила ручкой по столу, гипнотизировала взглядом цветочек и… и гнала прочь от себя страшные мысли. Страшные, пугающие… ага, про характер поганый. Но характер у Князя действительно отвратительный, с этим даже я спорить не буду, злобный, авторитарный, на всех наплевательский и без тормозов. Знаем, все знаем. Сочувствую ли я себе? Пока не очень. Пока состояние такое: обзывается — шок. И где-то неверие в происходящее, но в то же время я все больше чувствовала себя счастливой.

Очень счастливой. Мне так хорошо, спокойно и светло еще никогда не было. И ни с кем. А то что характер у него такой, так и у меня не сахар и…

А потом как пыльным мешочком из-за уголочка — я замужем! Замужем! Реально и даже печать в паспорте есть! И…

— Ильева… тьфу ты, Стужева! — прикрикнула преподаватель.

Молча открыла тетрадь и принялась записывать. Писалась всего одна фраза: «Я замужем, Я замужем, Я замужем, Я замужем», через сорок повторов само собой записалось: «Жизнь кончена».

Такой несчастной себя почувствовала. Представились горы грязных носков, дети сопливые, нет, Ромочку я люблю и что такое дети — знаю, но мои собственные, гипотетические, мне представились грязными, сопливенькими, с ручонками, которые они ко мне протягивают, и словами: «Мама, кушать». А гипотетический Стужев-муж представился с пивом, в линялых трусах-семейках, на затасканном диване и перед телевизором… И характер поганый.