Будь моей ведьмой

Темный теперь смотрел злыми, чуть сузившимися глазами и едва не скрипел зубами.

— Мой герой, — восторженно протянула Ядвига. — Все, Ритусик, я ему все простила, и я его люблю, и не смей мне больше обижать Сашунечку!

Сдержанно улыбнувшись, я прислушалась к раздавшимся снаружи звукам, а затем уже и прислушиваться не потребовалось — в избе послышалось громкое:

— Маргошик, ты где?"

"Печь даже просить не пришлось: дыхнувшее огнем мгновение — и стою я посреди избы. Стояла меньше секунды — налетел Стужев, сжал в объятиях, приподнял, закружил, потом стремительно поцеловал и, глядя в мои распахнутые от удивления глаза своими сияющими от счастья, прошептал:

— Ты чудо, Ритусь!

Я несколько растерялась, чем моська злодейско-геройская воспользовалась в целовательных целях.

— Ильева!

Вздрогнув, оторвалась от Саши, глянула на дверь… Нина Паташури, грузинка из параллельного класса, стояла, уперев руки в бока, и на лице ее ужасала окружающих жуткая гримаса.

— Мила, испарись, — беззаботно скомандовал Стужев, спускаясь поцелуями с моего виска к щеке.

Оттуда к губам, но тут уж я отстранилась от него, мрачно посмотрела и спросила:

— Это кто?!

Няшка Алекс еще не понял, как влип, и спокойно ответил:

— Ведьма.

Сволочь кощеистая!

— Какая ведьма, Стужев?! — прошипела я.

И вот тогда кое-кто сильно сглупил, выдав невинное:

— Моя.

Я на мгновение дара речи лишилась, а вот зверье мое — нет, Кот Ученый спокойненько так:

— Кочергу, хозяюшка?

— Топорок? — внес свое предложение и одновременно какой-то здоровенный мешок Серый Волк.

— Метелочку? — Лиса Патрикеевна тоже в стороне не осталась.

Я же, оценив габариты супруга, очень недобро попросила:

— Кочергу, пожалуйста.

Нужный предмет был мгновенно передан Гусем, который, видимо, не забыл Стужеву разборок с придушением, и, перехватив орудие возмездия, я угрожающе переспросила:

— Чья ведьма, говоришь?!

На лице гада кощеистого отразилось некоторое понимание, после чего Саша взял контроль над ситуацией, забрал у меня кочергу, нежно очень и деликатно, а затем весьма грубо скомандовал Нино «Выйди!». Эта, которая, оказывается, не Мила, развернулась и вышла.